Рыбина явно кормилась поверху. Как её взять?
Сегодня я на Рутке. Сорога уже прошла. Клевала в основном местная рыба. Сейчас вершинка донки дёргалась от резких рывков. Вываживаю небольшого подлёщика. Здесь был насажен червь. А на крючке фидера, помнится, насадил я в качестве проверки катыш крутой манки. Подлещик там был раза в два крупнее этого, что взял на червя. Насаживаю манку и на крючок донки.
Что-то рано рыба перешла на мучные и растительные насадки. Хотя… Всё зависит, видимо, от температуры воды. В сравнении с воздухом, вода казалась совсем тёплой, почти по летнему. Наверное, пора и рыбе приспосабливаться к летним условиям.
Клёв был весёлым. То фидер, то донка встряхивались от ударов по вершинке и на леске сопротивлялись весенние подлёщики. Я уже уверился, было, в свою планиду, думая, что попал на весенний жор леща, как рыба неожиданно перестала брать, совсем… банально говоря, отрезало… И это совпало с подъёмом утреннего солнышка на зубцами мелколесья на противоположном берегу. Классика! Только классика какая-то странная, больше подходящая к жаркому июлю.
Когда же солнце поднялось и вокруг всё стало цветным и ярким, то даже местные сорожки и густёрки с ладонь стали клевать вяло и редко. Всё… Можно собираться домой. И тут в яме ударил хвост матёрой рыбы! Причём всплеск был неподалёку от фидера. Похоже на язя или голавля. Но рыбина явно кормилась поверху. Как её взять?
И тут, словно в ответ на мои раздумья, по тропе спустился молодой парнишка с обычной поплавочной удочкой, причём уже подзабытой бамбуковой, которую сейчас можно найти, наверное, только в кладовке какого-нибудь дяди Васи, видавшего живьём дорогого Леонида Ильича… Кто помнит, так звали Брежнева.
Парнишка прошёл чуть дальше, остановился у небольшого омутка, где вода ходила кругом за упавшим деревом, закинул свою примитивную снасть и присел на корточки. Долго ждать ему не пришлось: на поверхности ямы закрутился бурун, и яркий пластмассовый поплавок исчез под водой. На леске кругами заходила какая-то серебристая рыбина, отливающая в солнечных лучах и старым золотом. Это был язь и, судя по золотому отливу чешуи, довольно крупный. Так оно и оказалось. Парнишка спокойно вывел рыбину к ногам и снял её с крючка. Положив язя в брезентовую сумку, висящую на боку, он снова закинул свою бамбуковую удочку. Грубый и фальшиво ярко раскрашенный поплавок из набора юного рыболова лежал прямо на поверхности ямы, а крючок с какой-то насадкой или наживкой болтался в струе течения.
«Повезло чайнику в первый раз, – подумалось снисходительно. – Не для осторожного язя такая снасть. Новичкам вначале всегда везёт».
Только подумалось, а парнишка уже тянул второго язя. Но он сошёл, оборвав довольно толстую леску, не «0,3» ли на первый взгляд? Второй язь был крупнее.
Когда же сосед вывел ещё одного язя и положил его в сумку, я не выдержал и подошёл к удачливому рыболову.
– Привет, коллега! С удачей!
– Спасибо. У вас как?
– С утра ловил подлёщика, а потом – как отрезало.
– А вы язя ловите.
– Да я уже вижу, что берёт язь, но на фидер со дна не хочет.
– Нет, он сейчас поверху кормится и ничего мудрить не надо. Насаживаешь чёрный хлеб и всё. Хватает, только шум стоит.
– Хлеб?!
Выяснилось, что парнишка деревенский и успел изучить повадки язя, который в это время лучше берёт здесь на хлеб и горох. И чаще всего язь хватает крючок с мякишем ржаного хлеба, причём поверху, в струе над ямой. Но обычно на одном месте можно поймать не более двух рыбин, а потом надо искать новое место. Рыбалка ходовая, интересная.
Весь оставшийся день и вечер я посвятил этой бесхитростной рыбалке, переоборудовав донку под поплавочную удочку, и успел поймать несколько язей. А утром на манку снова брали подлёщики.