Жюзьен читала письмо кардинала и слёзы текли по щекам. Щемящая сердце печаль наполняла обожжённые смертью Жака пустоты её души. Она по-прежнему любима и Бернард готов позаботиться о ней. Даже там, в Ватикане, сменив малиновые одежды на кроваво-красные, он не забыл свою маленькую Жюзьен.
Грэг старался не смотреть в её сторону, но прекрасно чувствовал трепет в душе возлюбленной Его Высокопреосвященства, как она взяла глянцевые листки, как спряталась от всех и, спустя время вернулась, прижав к сердцу письмо.
- Он просит, чтобы это сожгли...
- Сейчас мы так и сделаем! - Грэг принёс железную чашу, которую используют для пепельной среды, зажёг в ней лучину. Жюзьен поцеловала исписанные аккуратным почерком строки и опустила их в огонь. Они оба смотрели, как пляшут языки пламени, пожирая бумагу. Грэг заметил мокрые ресницы и глубокий печальный взгляд этой потрясающе красивой молодой женщины, жизнь которой больше похожа на сказку, где постоянно случаются какие-то невероятные истории, не поддающиеся никакой логике и объяснению.
"Её бы непременно сожгли на костре инквизиции, - подумал Грэг и мороз пробежал по коже, - к счастью, те времена миновали. Почему Создатель вложил в одну душу столько поразительных качеств, перед которыми сам Бернард Жозеф Дюбуа сложил свой меч веры и щит воздержания", - Грэг вспомнил, каким впервые увидел епископа. Он показался ему совершенным воплощением идеала, человеком, посвятившим себя всецело Богу, непреклонным в своих убеждениях. Но после встречи с ней перед очами Грэга появился совсем другой Бернард: изнывающий от тоски, обнажённый в своих чувствах, беспомощно-влюблённый мужчина. Конечно, это были минуты редкой слабости, куда его, как доверенное лицо, допустили, чтобы убедить помочь, но... Какой разительной была перемена! А если вспомнить эту странную историю с утопленником, которого ему довелось отпевать! В тот же день его позвали соборовать умирающую Жюзьен... По странному стечению обстоятельств именно она и приглядывала за погибшим владельцем ипподрома..."
Тёплая ладонь осторожно коснулась его руки и Грэг вздрогнул.
- Не забивай себе голову, отец! - Жюзьен с прищуром посмотрела ему прямо в глаза. - Оставь Богу судить: кто прав, а кто виноват. Я благодарна тебе за всё!
Отвечать Бернарду не буду. Всё уже сказано.
- Ты примешь его помощь? - почему-то язык не повернулся сказать ей прямо про деньги.
- Только в случае крайней нужды. Раздай всё неимущим, может кто-то из них помолится о моей заблудшей душе.
Она ушла к мальчишкам, по-прежнему сидевшим возле иконы Божьей Матери.
- Тонан, твои родители наверняка тебя уже обыскались!
Подросток вышел из задумчивости.
- Даже не знаю, как Вас благодарить!
- Проследи, чтобы Дариена никто больше в школе не обижал, это и будет твоя благодарность.
- Обещаю, что буду его защищать, хотя он и сам способен постоять за себя.
- Это-то и опасно!..
Грэг посмотрел им вслед, а потом вернулся к своим заботам, бросил взгляд на пепел, оставшийся от письма, взял его в ладонь, растёр. Всё сгорело и рассыпалось, остались нетронутыми лишь несколько слов: "Моя любовь к тебе будет жить вечно..."
Благодарю за поддержку!