После грустной истории, которую рассказал дрессировщик, мы немного помолчали. Томас продолжил репетицию, а я наблюдая за ним понимал, что собаки готовы выполнять его команды, несмотря на то, что он даже голоса не повышает, а просто ласково с ними разговаривает.
- Томас, наблюдая за вами на репетиции, я понял, что вы крепкий профессионал. Однако, я понимаю, что самое любопытное в вашей истории, то, как вы им стали? Я не нашел о вас никакой информации. Вы в цирк попали случайно?
- Наверно, разочарую вас, но я «родился в опилках». И хотя продолжателем династии я считать себя не могу, потому что являюсь всего лишь вторым поколением, я действительно провел все детство в цирке. Папа у меня акробат. Нугзар Микава – семикратный чемпион России. Пришел он в цирк из спорта. Как и все цирковые дети, я ездил с ним на все гастроли. После восьмого класса поступил в цирковое училище. Потом была армия. А потом я устроился в труппу, как акробат-эквилибрист к Дмитриеву. Это известная цирковая династия.
- А потом, как это бывает обычно, получили травму?
- Нет, мне просто хотелось расти. Еще студентом, я посмотрел видео с выступлением бельгийских эксцентриков. Мне понравился номер с собачкой. Казалось бы, очень простой, но очень веселый номер. Дворник подметает манеж, а собачка ему мешает. Я решил сделать что-то подобное и взял керри блю терьера. Такой породы в цирке еще ни у кого не было. Я стал с ним репетировать, как самоучка. В 1992 году в Ленинграде я выпустил свой номер «Фотограф и собака». Правда, сценарий писал профессионал – режиссер Сомин. А премьера состоялась в тогда еще Калинине. Десять лет я работал номер, постоянно что-то меняя. Эксцентрика в сочетании с акробатикой, вообще-то сложный и отдельный жанр. А потом я встретил Марицу. И мы полюбили друг друга. Кстати, Джерри (керри блю терьер, с которым я работал), отхватил все-таки и свой кусок славы. Он выходил на арену в номере Марицы, хватая стек, и убегая за кулисы. Он прожил со мной до конца своих дней.
Томас прервал свой рассказ и улыбнулся.
- Вы отняли у меня главную интригу. Я думал, что вы не цирковой. И все-таки, наверно сложно было принять уникальный номер?
- Конечно. Это ведь совсем другие животные. Всё началось с Султана. И это тоже грустная история. Марица взяла себе в номер щенка и сказала: «Начинай его учить, а дальше посмотрим!» Через неделю я сдался. Пришел к Марице: «Его невозможно чему-то научить! Наверно, он тупой». «Просто бери его и показывай! Нужно, чтобы он прополз, можешь лечь сам и показать! Он обязательно повторит за тобой. А потом давай угощение. Закрепляй успех, пусть запоминает», - ответила Марица. Но Султан даже угощение брать отказывался. Только после всех занятий с ним. Да и то редко. А вот бегал по манежу после репетиций, вместе с остальными щенками, он с удовольствием. Я обратил на это внимание. Только спустя полгода он начал осознано выполнять все команды, очевидно поняв, что мы с ним друзья, и ничего плохого с ним не произойдет. Было понятно, что он талантлив, но даже чтобы научить его ставить передние лапы на барьер, ушло три месяца. Возможно, это была борьба характеров.
И тут я пошел на хитрость. Плохо выполняет команды? Капризничает? После репетиции отвожу его в вольер и никаких игр. Поступил, как поступают с ребенком. Впрочем, вы уже наверно знаете, что иначе и не получается. Только любовь и доверие. И все сразу стало на свои места. Он стал по-настоящему серьезным артистом.
Долгое время наша цирковая жизнь с ним проходила безмятежно. Ребенок рос и не доставлял никаких хлопот. Пока однажды, вернувшись с гастролей из Японии, где стояла неимоверная жара и была очень высокая влажность, Султан не проявил настоящую агрессию. Произошло это прямо во время номера. Я отвел его в вольер, а он бросился на меня! Я чудом уцелел.
Оказалось, что у Султана приступ эпилепсии. Врачи сказали, что это врожденное заболевание и видимо жара, а потом перелет, спровоцировали приступ.
И я стал Султана лечить. Колоть его человеческими лекарствами, просиживать рядом с ним ночи напролет. И вроде бы болезнь удалось победить, но оказалось, что только на время. Через месяц приступ повторился. Султан уже стал членом семьи, так что другого варианта, кроме как лечить, я даже не рассматривал. И Султан все понимал. Он доверчиво прижимал ко мне свою огромную голову и терпел. И казалось, мы снова победили. Но болезнь все-таки вернулась. На этот раз через три месяца. Снова уколы и ночи напролет вместе. Так нам удалось довести количество приступов до раза в год. И Марица решила, что Султана нужно пристроить в хорошие руки. Все-таки он опасен, не сколько для меня, сколько для лохматых коллег. Покусает кого-то, хорошо, если не во время номера, и на арену их уже не вывести. Он уже устроил нам «приключения» на гастролях в Германии. Правда, после этого прошло несколько лет. Султан был уже взрослый. В общем, решение найти ему новую семью далось нам нелегко.
А ведь еще существует скрытая вражда между собаками, причем все время, просто зритель этого не видит. Поэтому номер и уникален. К этому моменту я уже сам выводил кавказцев в манеж и всё понимал. И все равно на душе была тяжесть. А Марица стала работать с верблюдами.
И мы нашли такие хорошие руки. Обеспеченная супружеская пара под Брянском вязала его, даже не смотря на наше честное предупреждение о том, что приступ может повторяться. Я к нему обязательно заезжаю проведать, если получается.
Все это время белая собака, сидя на тумбочке, продолжала кидать на меня нехорошие взгляды. Но я был, в общем-то, спокоен, потому что Томас находился рядом, и она была в его поле зрения. Но на какой-то момент Томас отвернулся и собака, спрыгнув с тумбочки, бросилась ко мне, рыча на бегу. Я сжался. Но собака, положив лапы на барьер, остановилась. И даже рычать перестала.
- Я же говорил, дальше барьера Санта не пойдет, - сказал Томас, и, подойдя к хулиганке, потрепал ее по загривку.
Вот такой он Томас и его кавказские овчарки. Несмотря на грозный вид, они очень добрые и послушные.
Андрей ВАРТИКОВ фото из архива Томаса Микава