Виновных в Великой депрессии (1929 — 1939 гг.) искали и тогда, и сейчас. Крупный капитал винил во всем системный кризис. Правительство президента Г. Гувера, вступившего в должность 4 марта 1929 года, накануне Черного четверга (24 октября 1929 года), ответственными считало крупные корпорации, отказавшиеся кооперироваться с властью и не увольнять рабочих.
Избирком Франклина Делано Рузвельта, единственного президента США, избиравшегося более чем на 2 срока, во время предвыборной кампании, в самый разгар Великой Депрессии обвинил в ней... Герберта Гувера, и тому пришлось оправдываться и доказывать, что один человек спровоцировать такой гигантский кризис просто не в состоянии.
Да, Гувер плохо сориентировался с меняющихся условиях — не поверил, что грянувший кризис, действительно, великий. Вплоть до 1932 года он с упорством маньяка продолжал настаивать, что экономика не рухнула, а просто пошла на спад.
Правда, не стоит думать, что Г. Гувер был уж совсем болваном. Отрицал он кризис только на словах, а на деле какие-то шаги по его усмирению все же предпринимал. Например, выделил 150 миллионов долларов для организации общественных работ (создав таким образом массу рабочих мест) и значительно снизил налоги.
Проблемы начались потом. Гувер зачем-то принялся убеждать всех (представителей крупного капитала и общественное мнение), что коронавирус экономические трудности явление временное и волноваться не стоит. Само, мол, рассосется. А государству вмешиваться в экономику негоже, потому что свободная конкуренция, закон спроса и предложения и прочие саморегулирующиеся механизмы и без него разрулят как надо. Не разрулили...
Учитывая то, что Герберт Гувер был инженером, а не экономистом, подобные заявления выглядят не такими уж чудовищными.
Основное внимание Гувера было сосредоточено на крупном капитале. Президентов корпораций он призывал проявить солидарность, не снижать зарплату и не увольнять рабочих. Корпорации поначалу согласились, но потом, когда осенью 1931 года кризис углубился, отказались от сотрудничества и поувольняли полно народу. Тем, кто остался, заработная плата была сильно урезана.
О том, в каких условиях работали тогда на крупнейших заводах, например на заводе Генри Форда, можно узнать из свидетельств очевидцев. Так Г. Геккель, опубликовавший в 1925 году книгу о великом автомобилестроителе, был в буквальном смысле слова поражен в каком бешеном темпе и в какой страшной тесноте работают у него люди.
На заводе Форда все было подчинено жесткой экономии — и время, и пространство. Перерыв на обед составлял 15 минут. Люди бегом бежали к продовольственным лоткам, покупали еду и там же, не отходя от кассы ели ее. На мытье рук времени не оставалось ни до, ни после.
Столовой на предприятиях Форда не было, зачем рабочим такая роскошь? Но была больница. Платная, конечно. Стоимость 1 дня лечения составляла 1,5 доллара. Если заболевание было не слишком тяжелым, рабочий продолжал собирать детальки прямо в палате, чтобы не простаивала работа, а он не терял навык.
Вот таких вот промышленников Гувер во время Великой депрессии просил солидаризироваться с рабочими. Понятное дело, просьбу президента выполнять не спешили.
Ну а кроме этого Г. Гувера сильно напугали голодные марши. Обнищавшие ширнармассы собирались вместе и заявляли протест. Возмущались и ветераны, у них совершенно не осталось средств к существованию и взять их было совершенно неоткуда. Недовольных правительство разгоняло с помощью вооруженных солдат.
В общем не удивительно, что на выборах в1932 году незадачливого президента сменил Рузвельт, предложивший стране "Новый курс", благодаря которому она смогла выйти из кризиса. Именно Рузвельт заявил во всеуслышание, что в кризисе виноват Гувер. Это добавило ему очков — только ленивый не пнул тогда бывшего президента. Так была запущена легенда о виновности Гувера в Великой депрессии.
На самом деле, конечно, Великая депрессия была вызвана объективными причинами, а вернее тем потребительским разгулом, которому американское общество предавалось в 1920-е годы.
В ревущие 1920-е США вступили на экономическом подъеме. Приход эры процветания был связано с развитием новых технологий: автомобилестроения, электро- и радиотехники. Магазины были завалены бытовой техникой, автосалоны — разнообразными машинами — для семьи, для города, для спорта. И все это великолепие сразу же хотелось купить.
Проблема заключалась в том, что деньги, как обычно, были только у богатых (5% населения США), а бедные по-прежнему оставались бедны. Правда, имелся выход. Все эти нужные товары можно было купить, взяв потребительский кредит. И они брали. За 4 года (с 1925 по 1929 годы) общая задолженность по индивидуальным кредитам выросла с 1,3 миллиардов долларов до 3 миллиардов. Сформировался определенный стиль жизни — в кредит.
Переживал подъем и рынок недвижимости. Все теперь мечтали о своем частном доме. Банки немедленно откликнулись на это, предложив народу ипотечные облигации, которые затем размещались в менее крупных банках и страховых компаниях. Благодаря этому, финансовый пузырь разрастался до неимоверных размеров.
Народ спекулировал на всем, что попадалось под руку — земельными участками во Флориде, ипотечными ценными бумагами, всеми видами акций и облигаций. Это еще сильнее раздувало экономический вакуум, ведь предметом купли-продажи становились не реальные вещи, а обязательства на них. Купить недвижимость можно было лишь оплатив 5% стоимости по ипотечному обязательству, а потом с выгодой перепродать его другому спекулянту. Иногда за день недвижимость успевала перейти из рук в руки несколько раз. Именно о таких инвестиционных махинациях говорится в книге Р. Киосаки "Богатый папа, бедный папа".
Исходя из этого, можно сделать вывод, что основной причиной приведшей США к экономическому кризису стало несоответствие между быстрым ростом производства и медленным ростом потребления. В США потребление очень сильно отставало от выпуска. Товаров было очень много, а денег у людей — очень мало. Многие боялись кредитов и не спешили вовлекаться в финансовую кабалу. Из-за этого предприятия часто работали не в полную мощь, а ставшую ненужной рабочую силу просто увольняли. Даже в лучшие времена безработными в Америке было около 2 миллионов человек.
Промышленное изобилие сделало соблазнительной возможность приобретения в кредит. Тем более, что банки намеренно предлагали самые выгодные условия, чтобы стимулировать потребление.
Кроме этого, увеличивающиеся сбережения населения, позволяли вкладывать их в прибыльные акции и пробовать свои силы на бирже. Акции, конечно, тоже покупались в кредит.
В конце концов вся это искусственно созданная кредитная система, завязанная на раздутых курсах акций и спекулятивных сделках с недвижимостью, рухнула в одночасье, ознаменовав собой начало мирового экономического кризиса.