Было мне лет двадцать пять, и май месяц был, и речка была и спиннинг был. Тогда про джиги я ничего не ведал и ловил на блесну типа «Байкал». Чтобы блесна не скучала, выше её крепился грузик, оснащенный тоже тройничком и красным хвостиком из ниток-мулине. Кстати, кровожадная щука не раз попадалась именно на крючок этого грузика, видимо, принимая его за убегающую мелкую рыбешку от наглой, преследующей её рыбины, роль которой играла крутящаяся и искрящаяся блесна стального цвета.
В тот день я ощущал только тычки и видел щуку, которая вяло преследовала блесну до отмели и медленно поворачивала назад в пучину, как бы говоря: «Нашел дураков!». И вдруг резкий толчок, я инстинктивно дергаю спиннинг назад и понимаю, что это зацеп. Начинаю водить спиннингом влево, вправо, назад, но крепко сидит тройник. Начинаю догадываться, что это скорее всего сеть и хрен от неё отвяжешься.
Попробовал рукой водичку, брр, холодная, хоть и солнышко светит и ветра нет. Не прогрелась еще. Жалко блесну терять, уловистая, да не то, что сейчас, тогда не так-то просто было её купить. Короче, принимаю решение плыть на выручку своей снасти, тем более, что расстояние до зацепа метров 15, может двадцать. Течение слабое, дно твердое, речка не глубокая, ну, максимум с ручками, без водоворотов. Уговорил сам себя, разделся и поплыл.
Точно сетка. Блин, через всю речушку. Да, и не одна сетка у них, наверняка поставлена». Нащупал, начинаю распутывать, да хрен там. Вспомнил, что в рюкзаке моем пионерском кроме коробки с блеснами еще и ножичек складной лежит, больше перочинного и остро наточенный. Плыву назад.
Через пять минут уже режу сетку с огрооомным удовольствием и освобождаю блесну. Следующий этап – освобождение грузика. Но слышу как недалеко за близ растущим камышом раздаются звуки, которые могут воспроизводить только весла при контакте с водой. Обернулся, точно браки выплывают на простор речной волны. Двое в лодке, почему-то у одного ружьишко, которое сразу поднялось дулом ко мне.
«Сударь, позвольте вас спросить, что вы изволите делать возле нашего орудия лова?». Ага, размечтался. На ломанном французском, чуть ли не в два горла, на всю гладь речную полился отборный мат. Но я перевел так: «Парень, ты какого-то ...там делаешь?». Во, думаю, нарвался. Сеть-то я уже в нескольких местах безжалостно порезал. Сейчас нахлобучат аборигены чужаку.
Но, одна шальная мысль в голову мою как заскочит и говорит: «Слушай и повторяй». «Мужики, - кричу, - быстрей сюда, Спасайте! Друг запутался в чей-то сетке и, наверное, утонул. Помогите достать!».
Вот жалко, что тогда не было смартфонов, подписчиков я бы набрал миллион, если бы крупным планом заснял бы их лица. Они оторопели, весла засушили, но тут же мгновенно развернулись и, словно участвуя в соревнованиях по спортивной гребле, исчезли из поля зрения.
Я даже не ожидал такой прыти. Но на всякий случай, еще несколько раз наворачивая на руку и разрезая ножичком сеточку, быстро поплыл к берегу. Оделся, смотал спиннинг (забыл сказать, что леску я освободил без потерь), рюкзачок пионерский на спину, и верхом на «Харькив» (велосипед такой был, на нем на рыбалку ездил). Дал дёру, налегая на педали. Спиной чувствовал, что браки недалеко отплыли и наблюдали, что я буду делать. Никто не преследовал, видимо, решили, что я за милицией помчался.
Почему-то вспомнился мне сейчас этот случай, хотя на рыбалке всякое бывает. Дай, думаю, ЯПовцам расскажу. А то сидят дома и тоже по рыбалке скучают.