Интервью с Сергеем Михайловичем Бабиным , Доктором медицинских наук, профессором Северо-Западного государственного медицинского университета им. И.И. Мечникова, врачом-психотерапевтом высшей категории, Президентом Российской психотерапевтической ассоциации, супервизором.
Расскажите о Вашем карьерном пути. У Вас был опыт работы в Германии, расскажите об этом.
Не работа, я там немного учился у немецких коллег, мы сотрудничали. Я в общем-то родился и всю жизнь жил недалеко от Казани, я вовсе не питерский житель. Я родился и вырос в Оренбурге, работал всю жизнь в оренбургской психиатрии и психотерапии и там руководил психотерапевтической службой. У нас в свое время была лучшая служба в России. Так сложилось, что какое-то время я довольно активно занимался внедрением и организацией психотерапии в большую психиатрию. Мы занимались психотерапией психозов, это было необычно для России. Мои коллеги, оренбургские психиатры, психотерапевты, были одними из первых, кто начинал эту работу в России. И вот в том числе и благодаря этому сотрудничеству с питерским Институтом им. Бехтерева мы познакомились с мюнхенской клиникой «Ментершвайге» Гюнтера Аммона, и многие методы и техники работы с душевнобольными взяли оттуда. Через какое-то время родилось сотрудничество с немецкими коллегами в рамках музыкальной психотерапии терапии. В Институте музыки и театра города Гамбург был целый факультет музыкальной терапии, это отдельная специальный в немецкоязычных странах. После такого сотрудничества профессор Ганс-Гельмут Декер-Фойгт приезжал в Оренбург с двухлетний программой подготовки по музыкальной психотерапии. И сейчас аналогичную программу мы делаем в Санкт-Петербурге. Это такая довольно необычная область моих интересов. Так сложилось, что я скорее как организатор и вот в какой-то мере этим занимаюсь.
Как изменились отношения психотерапевтов и психиатров? Уже не говорю о психологах и психиатрах.
Это очень сложный вопрос, на самом деле. Он тоже сейчас немного обсуждался на вашей конференции. Я думаю, что это не очень хорошее отношение, такая конкурентная среда, даже не столько конкурентная, сколько среда, где люди говорят на разных языках и не понимают друг друга. Если говорить о внедрении каких-то работ в конкретных лечебных учреждениях, подразделениях, в конкретном отделении, в конкретном диспансере, в конкретной группе врачей, тогда, когда мы начинаем общаться так, чтобы другой меня понял, переводя с языка психотерапии на язык психиатрии, чтобы не конфронтировать, а добиться результата в работе с пациентом, ситуация улучшается. Но это очень долгий путь, наверное, самый сложный. Это не просто обучиться какой-нибудь методике на западе и прийти внедрить. Это полбеды. Основная проблема - преодолеть взаимное недоверие, эту косность, отношению к другому специалисту как к как бы не совсем правильному специалисту, который ничего не понимает в нашей области. Это также огромная проблема персонала, если говорить о психиатрии. Не врачей, а среднего и младшего персонала, которых нужно отдельно вовлекать, объяснять, что мы делаем, образовывать. Тогда они будут поддерживать эту систему, что важно для пациентов. Вот если все это делать, тогда это получается успешным, но это многолетний процесс.
А как Вы оцениваете эти отношения сегодня, сдвинулись они в лучшую сторону?
Давайте будем оптимистами: они, конечно, немного сдвинулись, но, безусловно, недостаточно. Прогресс есть, где ведется работа, но это не повсеместно. Скорее это отдельные учреждения или даже отдельные отделения. В массе своей все меняется очень медленно. Любая система стремится сохранить свой статус-кво, и любые изменения должны иметь мотивацию, движущую силу или изнутри, или извне. Что может подвигнуть психиатрию измениться в психологическую сторону, скажем так? Безусловно, требования социума, клиентов, которые становятся более независимыми, более свободными и требуют к себе другого отношения. И когда от этих требований нельзя просто отмахнуться, если они будут иметь юридическую силу, определенные финансовые рычаги воздействия, тогда психиатрия будет вынуждена меняться. Сейчас, когда есть в основном государственная система, где мнение членов семей и самих пациентов почти не учитывается, где финансирование сверху, идет счет по душам, по койкам, если я живу на этой территории, то отношусь к этой больнице - крепостное право, которое было 150 лет назад отменено, а в психиатрии до сих пор нет. В такой системе очень сложно меняться. К тому же, позитивные изменения тоже могут быть неустойчивыми, в основном это добрая воля главного врача, руководителя, заведующего, администратора, и стоит этому человеку смениться, уйти на повышение даже, и всё что он построил, что держалась на одном -двух-трёх людях довольно быстро разрушается. И система как раз ценна тем, что она работает полностью, но это требует существенных изменений в обществе.
Продолжение на Ютуб-канале : https://www.youtube.com/channel/UCFeeiTNgtq7j6G14S0blCWg
Давайте дружить. Больше актуального и свежего:
Инстаграм: https://www.instagram.com/ralin.psychologie/
Фейсбук: https://www.facebook.com/ralina.strelkova
Подкасты: https://vk.com/budnipsyhologa