Жила-была одна баба и думала, что нет её красивей, что все её будут любить, и она всегда будет необходимой.
Так оно поначалу и было, пока она по своему желанию не развелась с мужем, когда старшей дочери исполнилось 15, среднему сыну - 8, а младшему не было и двух лет. Надоел ей этот тихий и покладистый муж, хотелось ей огня в чувствах и отношениях.
Скоро она встретила такого, который дал ей огня. Это был её старый знакомый, который бросил ради неё свою жену с двумя детьми.
Сошлись они. Решили заняться бизнесом. Заняли денег и поехали в Астрахань за арбузами, но то ли арбузы переспели, то ли октябрь месяц начинался, и все наелись ими, но пришлось эти арбузы чуть ли не раздавать. Так и шли у них дальше дела: возьмут денег в долг и работают потом на эти долги. Стали они крепко выпивать, да отношения выяснять. Потом пошли драки на глазах у детей. Кое-как со скандалами разошлись.
Повстречала она другого, помоложе себя. Он был плотником, ходил на подработки днём, а вечером любил выпить вина. Она в то время устроилась в ресторан посудомойщицей и приносила домой еду, остававшуюся от банкетов. Стали они вместе жить, выпивать и закусывать копченостями и красной рыбкой. Так жили они несколько лет — тихо, мирно, под винцо, пока, однажды, на Новый год, он не умер.
Немного погоревав и подумав, что семью-то надо кормить, бросила она ресторан с его объедками и ушла на фабрику варить конфеты, потому-что хоть труд и адский, но платят достаточно для того, чтобы можно было прожить.
Вскоре она стала бабушкой: дочь родила ей внучку, а потом и внука. С мужьями у дочери не сложилось, поэтому всем — детям и внукам, пришлось жить под одной крышей.
И баба всё больше стала уходить с головой и душой в работу и новую компанию весёлых и шумных парней и девчат, работающих на фабрике. День за днём она варила конфеты, катала тяжёлые бочки с патокой вместо огромного, но вечно пьяного молодца-напарника, после фабрики забегала в магазин, чтобы купить продукты и накормить детей. А потом звала в гости новых и старых друзей и устраивала вечеринки, которые продолжались иногда до утра. Спокойная жизнь снова закончилась.
Находясь в "возвышенном и лёгком" состоянии, она думала, что любима своими друзьями, и готовилась к очередному застолью как к Пасхе: доставала из холодильника все продукты и готовила множество блюд, выставляла на стол дорогие напитки, была приветлива, добра и весела. Вскоре у неё появились собутыльники, которые льстили ей и питались за её счёт регулярно. А потом стали приходить знакомые и знакомые знакомых по подъезду и дому, которые "только в ней" видели последнюю надежду на "выздоровление".
Так продолжалось несколько лет, пока она не стала жить с мужичком, младше её на восемь лет, но ответственным и верным семейным ценностям, который настоял на росписи, и пока дочь не вышла замуж за мужчину с серьёзным отношением к семье. Ежедневные пьянки в квартире прекратились, паломничество сирых и обездоленных тоже, застолья стали семейными и устраивались только по поводам вроде свадеб, крестин и дней рождения, иногда по большим праздникам. Только для неё привычка к неумеренному возлиянию оказалась желанней, чем простые семейные радости, и редкие, но меткие встречи с "друзьями" с работы и посиделки с подругами возобновились.
Много можно было бы рассказать о том, как все пытались её остановить, предостеречь и уберечь. Сколько было услышано в ответ оправданий, обещаний, и пожеланий идти лесом. Но все ведь понимают, что пока человек сам не захочет, ничего не поможет. Оставалось только терпеть.
Время шло, и, спустя два года, она вышла на пенсию. Отмечали событие в кругу семьи. Все ели, пили, веселились, шутили. На следующий день пришли уже бывшие коллеги, и застолье перешло в двухдневную пьянку, а затем в трёхдневную, когда подтянулись подруги. Потом она уже потеряла счёт времени, потраченным деньгам, съеденным продуктам и выпитым напиткам. Помнит только, как над ней стояли её муж, дети, внуки и что-то говорили. Потом помнит, как приехала "скорая" и увезла её в больницу. Первоначальный диагноз был озвучен, как подозрение на инсульт.
Две недели баба лежала под капельницей, а когда вернулась домой, то её встретила мёртвая тишина: муж и сыновья на работе, внуки в школе, дочь живёт с мужем. Никого. Села она за кухонный стол, поглядела в окно, всплакнула немного и решила начать новую жизнь.
Целыми днями она ходит по квартире или лежит с платком на лбу и стонет и охает. Проштудировала десятки книг про болезни и их причины. С шести утра в квартире раздаются телефонные звонки, и слышится её звонкий, но вечно болезненный голос, которым она всем по телефону рассказывает про свою болезнь и способах её лечения. С утра до вечера слышны её жалобы на то, что денег нет, и за кредиты нечем платить, и есть будет нечего,а у подруги есть хорошая знакомая, которая работает в магазине и за дёшево отдаёт просрочку, что работать ей теперь нельзя, и ничего делать нельзя, и наклоняться даже нельзя, и что в еде у неё диета: жирное нельзя, копчёное нельзя, выпивать два года нельзя, а какие сейчас лекарства дорогие, и что проблем много, а что делать и как быть она не знает, у мужа зарплата маленькая, а пенсии не хватает, дети ничего не умеют и не хотят делать, и что тот плохой, а та наглая, и какая жизнь тяжёлая и несправедливая. Поплакавшись в телефонную трубку идёт измерять давление подаренным сыном тонометром, с которым не расстаётся ни на минуту.
А друзья больше не появляются: праздновать и кутить не с кем, а выслушивать жалобы и изображать сочувствие нет желания.
Так и живут: она всё время ноет и жалуется, а родные должны слушать её, жалеть и терпеть. Вот такой сюжет.
А сколько таких "жертв" вокруг? Только они не понимают, что спасать их трудно, а терпеть, порой, невыносимо.