В его гостинице был большой и светлый холл с высокими потолками. Там были удобные диваны около дверей, несколько стоек, за которыми расположились администраторы. Все они выглядели как один, и все время от времени поглядывали в одинаковые книги, где новые строки появлялись сами собой.
За спиной каждого из них располагалась дверь, куда они провожали поступающих гостей.
А посреди снующих мимо людей возвышалась на постаменте статуя. Высокий худощавый старик в чем-то, напоминающем тогу, пронзал мечом сердце стоящего напротив него юноши. Она была выполнена грубо и черты лиц на ней едва проступали.
Гости гостиницы почти не обращали на нее внимания, быстро проходя мимо, торопясь каждый по своим делам.
Но не пёс. Огромный и черный, с почти незаметными прозрачными сложенными крыльями, он сидел напротив статуи и не сводил с нее взгляда.
Он наблюдал. Хоть и казалось другим, что скульптура неподвижна, пёс видел, как рука старика, держащая меч, чуть подрагивает.
Но пока пёс не может ничего с этим сделать, только смотреть на процесс - то, как старик поглощает его силы, освобождаясь.
Мимо проходили люди. С чемоданами и без, в шляпах, платках или с непокрытой головой, они здоровались с владельцем гостиницы или не обращали на пса никакого внимания. Они были здесь, совсем рядом со статуей. Совсем рядом с мечом в подрагивающей руке старика.
Симаргл думал о том, чтобы убрать статую, но тут же одергивал себя - ведь всю гостиницу он построил и собрал в нее все пути всех известных ему миров только для этой самой статуи, для того не чтобы удержать в ней бога. Жизненные силы миров и постояльцев поддерживали наложенные чары - это и было платой, которую пёс требовал за проживание здесь и перемещение по построенным им путям.
И вот этих сил теперь уже не хватало.
Рука старика подрагивала и оставалось совсем чуть-чуть до момента, когда он вырвется, Симаргл это чувствовал.
Пёс ещё немного посмотрел на статую, а потом ушел в одну из дверей за администратором. Ему хватит времени. Должно хватить.