С другой стороны 40 лет довольно долгий отрезок времени в рамках нескольких поколений семей, волею царских властей посланных на далекий остров без права выезда на материк.
Проявляли себя на сахалинской каторге «вынужденные переселенцы» по- разному. Не смотря на известную «ценность» для каторги людей грамотных некоторые из политических, доведенные до отчаяния кончали жизнь самоубийством. Другие в условиях ограничения свободы погружались в научную деятельность или участвовали в устройстве церковной жизни. Третьи, и по моему мнению их большинство, строили семейные отношения в предлагаемых обстоятельствах, становились далеко не последними обывателями островных поселений и, порою, яркими представителями сахалинского общества. В этом плане ссыльнокаторжные и члены их семей были первыми, кто осваивал этот дикий край для России. В мировой литературе тема освоения новых земель занимает особое место, а в США даже выделена в отдельный жанр «вестерн». Интересен и нам взгляд на историю освоения Сахалина со стороны не только писателей, но и тех о ком они писали. Пускай произведения и классиков, но в короткий срок невозможно охватить все проблемы острова. Ведь, слова самого А.П.Чехова после поездки «…теперь, когда уже я покончил с каторгою, у меня такое чувство, как будто я видел всё, но слона-то и не приметил» (П.с.с. т.15.-М.,1949.-с.126)
В 2010 году мне довелось познакомиться с москвичом Олегом Дедовым праправнуком бывшего политкаторжанина и главы большого семейства сахалинцев по жизни и рождению Адольфа Форминского. Проводя с Олегом генеалогические поиски польских и российских ветвей древа Форминских я обнаружил много интересных материалов, документов и просто фактов, которые, думаю, будут интересны сахалинцам. Мне поиски были безумно интересны, потому как любые находки это свидетельства сахалинской истории и через судьбу сахалинцев этапов истории всей страны.
Одним из первых на Сахалин с открытием политической каторги в 1886 году прибыл Адольф - Валерьян Станиславович Форминский (р.1845 г. Варшава - ум. 1928 г. Варшава), – член польской партии «Пролетариат". Участвовал в польском освободительном движении 1863 – 1864 гг. В 1865 г. на три года был сослан в Иркутск. В 1884 г. арестован и предан военно-полевому суду по делу партии "Пролетариат" вместе с Бугайским, Поплавским и многими другими. Приговорён к 16 годам каторги, сокращённой впоследствии до 12 лет.
Прибывающие на Сахалин политкаторжане, в основном, были молодыми людьми. Как правило, без семьи. Адольфу Форминскому было в 1886 году уже за сорок (за ним так и сохранилась подпольная кличка «Дед») и за ним в каторгу следовала супруга из потомственных дворян Юлия Андреевна Форминская с детьми. Семейным на сахалинской каторге было значительное «послабление». Да и состояние здоровья Адольфа не позволяло использовать его на каторжных работах. В связи с этими особенностями мы читаем в тюремных сведениях по Александровскому округу за апрель 1890 г., что А.Форминский «по слабости здоровья освобожден от работ. Проживает в доме своей жены свободного состояния».
1890 год ещё и примечателен поездкой на Сахалин писателя-гуманиста А.П.Чехова. И, хотя классику запрещались встречи с политическими, Антон Павлович в переписи указывает нам семейство и адрес Форминских.
Как мы видим, Форминские жители поста Александровского, тогдашнего административного центра Сахалина. Дом их расположен на 3-й Кирпичной улице (что по сведениям старожилов район нынешней ул. Верхне – Кавказской) что на северо-востоке поста. У них двое детей, рожденных на Сахалине… Вот тут и кроется первая загадка семьи. Юлия Андреевна последовала за мужем на каторгу уже с детьми!
Из опроса родственников стало известно, что одна из дочерей Форминских Ольга, родившаяся в Варшаве, вышла замуж за Виктора Гибшера сахалинского политкаторжанина. Неизвестно по каким причинам имя В.Гибшера не вошло ни в Чеховскую перепись, ни в подробное исследование И.А.Сенченко «Революционеры России на сахалинской каторге». Но в 1887 году Виктор Гибшер был уже на Сахалине. На давнюю связь Гибшера с семьей Форминских указывает замечательный документ Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР.(ЦГАОР СССР) от. 5 июля 1966 года. Из него следует, что государственный преступник Гибшер В. Был арестован полицией в Варшаве на квартире Форминских!
Переписываясь с родственниками Форминских, я узнал и о том, что семейные предания говорят ещё об одной дочери, родившейся в Варшаве (помните Юлия Андреевна следовала на каторгу с детьми). Долгие годы родственники не знали ни имени, ни судьбы этой девушки.
В контексте одной публикации о политкаторжанине С. Волохове мелькнула фраза, что он некоторое время был женат на одной из дочерей Форминских. Это был след. Ведь Виктория была ещё мала, а Ольга была замужем за В. Гибшером. Стало быть, речь шла о неизвестной дочери Форминских, родившейся в Варшаве!
Ответ я нашел в переписке Б.Пилсудского с Л.Штернбергом при помощи знатока биографии Бронислава Пилсудского В.М.Латышева. В опубликованных им письмах Пилсудского из книги «Дорогой Лев Яковлевич…» я узнал, что с переездом семьи Форминских из поста Александровского в Рыковское в середине 90-х годов (Адольф Станиславович был назначен заведовать тюремной мельницей) у Пилсудского появилась новая ученица Маня (Марианна) Форминская (ей было около 10 лет в 1890 не понятно почему нет в переписи)! Бронислав Осипович принял большое участие в жизни Мани. Он готовил её к поступлению в гимназию, куда она, в конце – концов, и поступила в 1896 году во Владивостоке сразу в 5 класс. Пилсудский недоволен ветреностью Мани. В одном из писем Штернбергу он жалеет Перлашкевича (политкаторжанин) видимо безнадежно увлеченного девушкой, в другом сообщает о женитьбе Степана Волохова на Мане в 1899 году и о том, что не завидует ему в связи с этим событием. «Толку с неё не будет. Она для меня загадка» пишет о Марианне Форминской Пилсудский.
Таким образом, Марианне было от чего уезжать в Саратов. Понятно и то, что гордость польской красавицы была ущемлена. Поэтому молодая женщина покинула всех свидетелей её несчастья на Сахалине.
Сам Адольф Форминский, потеряв жену, выехал в Польшу в 1914 году. Там со слов родственников уже проживала его младшая дочь Виктория замужем за царским офицером. Непримиримый борец с царизмом Адольф Станиславович не мог примириться с мыслью жить в семье «царского сатрапа» и остаток жизни прожил в семье родной сестры Моники по мужу Кишман (Кичман), став дедом своим племянникам. С отделением от России буржуазной Польши с диктатором Пилсудским во главе, жизнь А.С. Форминского, как бывшего борца за свободу Польши, политкаторжанина и друга родного брата диктатора наладилась. Он занимал высокий пост в почтовом ведомстве, имел приличную персональную пенсию от государства и приглашался на все государственные праздники.
Но вернемся к российской ветви Форминских. Ольга Адольфовна была хорошей женой и матерью. У неё с Виктором было три сына: Гибшер Карл Викторович 1891 г.р (расстрелян в 1938), Гибшер Роман Викторович 1895 г.р., (арестовывался дважды, 8 лет лагерей) Гибшер Владимир Викторович 1909 г.р,(расстрелян в 1937 г) Источник: Книга памяти Хабаровского края.
Как видим, потомки политкаторжан разделили судьбу большинства населения СССР…
Сын Адольфа Форминского Бронислав, родившийся в п.Александровском на о.Сахалине, вписанный в Чеховскую перепись, также связал свою судьбу с Россией.
Форминский Бронислав Адольфович, родился в 1890 г. (расстрелян в 1937) У всех репрессированных потомков политкаторжан печально известная ст.58 УК РСФСР (контрреволюционная деятельность)…
Вот судьба у людей! Родились на каторге в семье людей, которые боролись с режимом и погибли от рук другого режима, за который боролись отцы!
Весь Владивосток встречал героев, о них писали газеты. В предвоенные годы народ понимал, что только подготовленные, сильные и здоровые люди способны дать отпор врагу.
На 1958 год Гибшер С.В. ещё являлся работником Александровск-Сахалинского морского торгового порта.
Пережив вместе со всей страной выпавшие на долю семьи Форминских-Гибшеров тяготы и невзгоды, генеалогическое древо сахалинских каторжан не только не пресеклось, но и стало крепче и «ветвистее». На сегодняшний день мне известны несколько десятков потомков польских каторжан. Образовались целые родственные ветви в Москве, Петербурге, Варшаве, Омске, Новосибирске и Хабаровске.