Мимо. Такое первое слово произнесла Грэйс после опроса подозреваемой. Операция проходила неспешно и Грэйс проделала все в одиночку. Гвен знала, что она не спросит лишнего, а все сделает, так сказать, ювелирно.
Свое «мимо» Грэйс объяснила следующим образом. Во-первых, Каролина явно с удивлением отреагировала на сообщение о том, что директор Ричард разведен, а, следовательно, и не могла просто напросто писать ему как «вечная любовь». Во-вторых, Грэйс показалась она очень хорошей, неспособной на какие-то тайные дела. Улика, конечно, косвенная, но тоже кое-что дает. Да и, в-третьих, Грэйс узнала, что она покидает лагерь в восемь вечера, так как ее смена закончена и она отправляется домой, а значит никак не сможет быть на месте назначения в полночь.
Гвен немного раскисла от услышанных новостей. Не то чтобы она хотела, чтобы Каролина Филлипс, учительница французского языка, была связана с таинственными исчезновениями, ей просто хотелось поскорей покончить с данным расследованием и убедиться что все хорошо. Хотя с каждым днем это становилось все труднее. А если их всех убили. – Даже такие мысли роились в голове Гвен, но она пыталась их быстро отмахнуть от себя и перейти к действиям.
А вот Джеймс совсем наоборот – сделался еще более уверенным и готовым идти дальше. Он всегда был целеустремленным и Гвен это знала. У него могло что-то не получатся, но он будет стараться до тех пор, пока задуманное не станет совершенным, а каждое новое препятствие, встававшее у него на пути, только укрепляла его силы.
Грэйс же говорила спокойно, размеренно, ровно. Ее, новость, нисколько не задела, и лицо у нее как было уверенным, таким оно и осталось.
Абсолютно разные люди: разные эмоции, разное поведение, разное все, но если собрать это «все» воедино, то получится нечто сильное, то, что сделает из нас непобедимую команду. – Гвен улыбнулась и, кажется, Джеймс это заметил. Он не стал спрашивать причину ее внезапной радости, знал, что Гвен просто нашла что-то хорошее в этом мире, который для них сейчас являлся главной тайной.
Наступило время ужина. Гвен вновь не взяла ничего, кроме шоколадного молока, впервые появившегося в столовой, да нескольких булочек с джемом. Ее волнение не было вызвано расследованием, по крайне мере не в тот момент. Она ждала встречи с Хэйли и Стейси. Гвен переполняли разные сомнения, но все же, она была готова извиниться. Она понимала, что поступила некрасиво и за это должна была попросить прощения. В ее мыслях таились разные слова, предложения, и все они с каждой минутой путались все чаще. Все, что для нее было важно в тот момент, это просто помириться с ее подругами.
Обиды. Гвен всегда считала их не нужными. Ты обижаешься на человека, который тебе дорог, но ради чего? Ради того, чтобы просто отстоять свое «я», показать, что ты лучше, что знаешь больше, чем он, чтобы он увидел твою правоту? Глупо. Тратить свои, чужие нервы из-за такого ей всегда казалось бессмысленным. И хоть при всем ее нежелании ссориться с людьми, почему-то иногда у Гвен это не выходило. Видимо, так устроена ее природа. Но, что не могло ее не радовать, даже в такие моменты долго обижаться у нее не получалось, и она сразу же ощущала себя не в той тарелке. Потому, если, вдруг, у Гвен с Джеймсом происходила небольшая ссора, их смех можно было услышать уже через минут пятнадцать после «инцидента». Хоть с момента разлуки со Стейси и Хэйли уже прошло далеко больше времени, чем несколько минут, Гвен надеялась на их мирный разговор и спокойное налаживание контактов.
Прошло минут двадцать, когда дети уже начали выходить из столовой после сытного ужина, а Стейси и Хэйли так и не появились. Гвен стала переживать за них. Где они могли быть? Директор Ричард говорил, что ни завтрак, ни обед, ни ужин нельзя пропускать, конечно, правило так себе, но это не очень хороший знак.
Скорей всего они сидят в комнате, может все-таки не простили меня? – задала сама себе вопрос Гвен.
Тем временем столовая и вовсе опустела, но оставаться долго в ней Гвен, Грэй и Джеймсу не разрешили, причина проста – закрытие. Выйдя уже на совсем темную улицу, охваченную ночными насекомыми, ребята отправились в здание общежития.
- Странно, почему девочек не было на ужине? – как-то немного поздно, но все же спохватилась Грэйс.
Гвен уже достала свой телефон, чтобы поделиться своими мыслями по этому поводу, но, удобно уложив его в руке, поняла, что батарея в нем закончилась. Она хотела обратиться к Джеймсу, чтобы тот перевел Грэйс ее слова, но он ее опередил и спросил сам:
- Я их еще ни разу не видел, где они были все это время?
- Скорее всего на занятиях, - пояснила Грэйс. – Но то, что они не пришли на ужин вызывает у меня большое волнение, просто так они не могли не прийти.
- Наверное, они сидят в одной из комнат, - словно прочитав мысли Гвен, сказал Джеймс.
- Да. Должны быть там. Скоро узнаем.
Зайдя сначала в комнату Грэйс и Хэйли, а позже и Гвен и Стейси, они перепугались не на шутку. Ни в одной из комнат девочек не обнаружилось. Пройдя, на всякий случай, весь второй этаж, и поняв, что ни один из живущих на данном этаже в последнее время не видел «девочку в инвалидном кресле и ее подругу», Гвен, Грэйс и Джеймс перепугались еще больше прежнего. На лицах Гвен и Грэйс накапливался холодный пот, а Джеймс, пытаясь не подавать вида, но явно безуспешно, тяжело дышал.
Вдруг, когда троица спустилась на первый этаж расспрашивать местных обитателей, в корпус общежития, легонько запыхаясь от чего-то, зашел директор Ричард. Он засунул одну из рук в карман, но в тот же момент ее достал, будто обжегся обо что-то горячее. Увидев Гвен, Грэйс и Джеймса, стоящих неподалеку от входной двери, он, практически без улыбки, легко кивнул головой и произнес одно короткое:
- Здравствуйте.
Все трое резко обратили на уже шагающего по коридору директора внимание. Он вновь был в черном пиджаке, но с совершенно иным галстуком – желтым. Ему стоило отдать должное, потому что, несмотря на лето и порой жаркую погоду, он не менял свой стиль, продолжая носить жаркие костюмы.
- Директор Ричард, вы не видели наших подруг, Стейси и Хэйли? – резко, будто крича, хотя сказано это было явно с другой интонацией, сказала Грэйс.
- Стейси и Хэйли? А, кажется, если я правильно понимаю, недавно видел их в библиотеке, сам там часто бываю, да вот минут сорок назад, как раз там их и застал за прочтением книги.
- Спасибо большое, - обрубила его рассказ Грэйс и, нащупав руку Гвен, стремительно направилась к выходу.
- Да не за что, - крикнул уходящим вслед директор.
В библиотеке практически не было освещения. Большие электрические лампы не горели, и свет шел лишь от настенных светильников, которые хоть и почти не давали яркости, но создавали атмосферу чего-то таинственного. Ребята прошли до зала, где обычно Гвен и Грэйс сидели на занятии книгочитания. Во всей библиотеке они не встретили ни души, но в главном зале раздавались чьи-то негромкие, но быстрые шаги. Пройдя прямиком в комнату, Гвен первым делом окинула взглядом каждый уголок, в надежде обнаружить Стейси и Хэйли, но она увидела лишь серую фигуру, стоявшую у книжных полок и, кажется, искавшую какую-то особенную литературу. Этой фигурой оказалась Лили. Ее лицо, несмотря на быстрые движения руками, было абсолютно спокойным, а из ее уст доносилась какая-то веселая мелодия, напоминавшая веселый детский мультик. Лили, лишь через некоторое время обратившая внимания на вошедших в комнату, обернулась и широко улыбнулась:
- Гвен, Грэйс и… - с восторгом произнесла она, и ее взгляд застыл на третьем персонаже, находившимся рядом с девочками.
- Джеймс. Джеймс Эванс. – произнес незнакомый мальчик.
- И Джеймс Эванс! – вновь улыбнулась Лили. – Что вас сюда так поздно привело?
- Наши подруги: Стейси и Хэйли. Их не было ни на ужине, не в своих комнатах, – взволновано, покусывая нижнюю губу, начала Грэйс. – Мы встретили директора Ричарда, он сказал, что в последний раз видел их здесь.
- Хм, не припоминаю, чтобы кроме директора и каких-то трех мальчиков сюда кто-то заходил в последнее время. Может, он что-то напутал?
Случилось самое страшное. Больше девочек нигде не могло быть. Руки Гвен начали трястись, а бегающие по комнате глаза начали наполняться сыростью. Грэйс с тяжелым вздохом опустила свою голову и начала мотать ей в разные стороны, отказываясь верить в происходящие. Ее ладони сильно сжались в кулаки, так, что казалось, будто сейчас из нее вырвется демон.
- Да не переживайте вы так, они обязательно найдутся, - с не такой широкой, но все же улыбкой поддержала их Лили. – Скорее всего, где-то сейчас прогуливаются на свежем ветерке, вот увидите, все будет хорошо.
- Дети просто так «уезжают», не говоря ни слова своим друзьям и родным, - переходя на громкий голос, который в библиотеке явно не разрешен в обычное время, произнесла Грэйс. – Здесь, в лагере, что-то явно происходит, кто-то замешан в пропаже детей и мы выясним кто, - совсем прокричала она и, немного остыв, произнесла последнее, уже шепотом:
- Надеюсь, с девочками все хорошо.
- Я тоже заметила, что некоторые дети начали не появляться на моих глазах. Сначала, я думала, что некоторые просто перестали приходить на занятия, но потом так начали исчезать многие, я даже перестала их видеть за обедом, и это меня не на шутку пугает.
Лили тоже сделала глубокий вздох, явно начиная переживать, но, не потеряв своего оптимистического настроя, произнесла:
- Они вернутся, я уверена.
Грэйс, уже переходя на слезы, покачала несколько раз головой и, даже не взяв Гвен за руку, как она это обычно делает, направилась к выходу. На лице Гвен тоже образовались капельки, стекающие с ее красных щек. Ее губы переняли действия рук и тоже начали дрожать. Она протянула руку Джеймсу, который был в растерянности и состоянии сожаления, и тот медленно сжал ее дрожащую холодную ладонь, и они, догнав Грэйс, идущую до того момента хоть и ровно, но с безусловной слабостью в ногах, вышли из здания.
Уже в общежитии, вновь не обнаружив подруг, они с новым волнением, пожелали друг другу спокойной ночи, хотя прекрасно знали, что ночь их спокойной точно не будет. Во-первых, с мыслями о пропаже Стейси и Хэйли уснуть им вряд ли удастся, а во-вторых, в полночь им предстояла миссия, которую из-за беды они решили все же не отменять.
Джеймс, хоть это выглядело не самым приличным образом, расположился на полу в комнате Гвен и Стейси, в номере 3108. Ему не было некомфортно лежать на твердом ламинате, расстилавшемся по всей комнате. Обычно, находясь с отцом на природе, ему часто приходилось спать в самых неудобных палатках, а потому Джеймсу было не привыкать. Уложившись по своим спальным местам, Гвен, вспомнив про свой разряженный телефон, поставила его на зарядку, и уже было хотела закрыть свои уставшие от тяжелого дня глаза, но ее перебил резкий голос Джеймса:
- Гвен.
Она привстала с кровати и увидела яркие глаза Джеймса, смотревшие на нее снизу. Гвен наклонила голову набок, как бы задавая вопрос «что случилось?», но, посмотрев на его доброе лицо, которое даже в несчастный момент придавало надежды, она улыбнулась и продолжила ждать его слов.
- Я рад, что приехал сюда. Знаю, сейчас все очень запутанно и, наверное, тебе немного страшно, но знай… - тут он сделал небольшую паузу, будто решаясь, как продолжить фразу и вновь улыбнувшись, сказал:
- Я с тобой, мы вместе, и мы все сможем, - он по-доброму подмигнул ей и сам тоже привстал со своего спального места.
Гвен без всяких размышлений потянулась обнимать своего вдохновителя, а тот своевременно, потянулся обнимать ее. Джеймс всегда знал, когда и в какое время нужно сказать верные слова. С этим, по сравнению с литературой, у него проблем не было. После объятий Гвен словно отпустило и ей стало очень легко, что даже воздух показался куда свежее, чем он был мгновение назад. Ложась на подушку и вновь закрывая глаза, она сразу же провалилась в сон и не совсем отчетливо, но все же распознаваемо, услышала:
- Доброй ночи, Гвен.