Когда то будет красен клен. Теперь же - пух и клейкость почек. Под локоть вот тебе листочек. Влюблен, но в формах не силен Того глагола. И латынь Слегка оскомину набила... Я вспомнил, ты вчера шутила Что я с другою счастлив был! Не спорю, мне ль опровергать Теперь, с небес, нелепость слуха? И кошка лапой чешет ухо Мы ей мешаем, ангел, спать! Давай, я чаю заварю? Ты любишь с бергамотом, крепкий? А в вазе- ретушь из сурепки. Росла на улице Дарю. У церкви, там.... Ты помнишь мессу, Сквозняк и тень, потира звон? И все гадали с интересом: "В кого святой отец влюблен?!" А ты мои держала пальцы Не возле сердца. Чуть правей. И не боялась улыбаться. И в эту складку меж бровей Я был влюблен....
Когда то будет красен клен.
Теперь же - пух и клейкость почек.
Под локоть вот тебе листочек.
Влюблен, но в формах не силен
Того глагола. И латынь
Слегка оскомину набила...
Я вспомнил, ты вчера шутила
Что я с другою счастлив был!
Не спорю, мне ль опровергать
Теперь, с небес, нелепость слуха?
И кошка лапой чешет ухо
Мы ей мешаем, ангел, спать!
Давай, я чаю заварю?
Ты любишь с бергамотом, крепкий?
А в вазе- ретушь из сурепки.
Росла на улице Дарю.
У церкви, там....
Ты помнишь мессу,
Сквозняк и тень, потира звон?
И все гадали с интересом:
"В кого святой отец влюблен?!"
А ты мои держала пальцы
Не возле сердца. Чуть правей.
И не боялась улыбаться.
И в эту складку меж бровей
Я был влюблен....