В 9 лет я сломала руку. Шла с мамой по рынку, поскользнулась, упала… Гипс! Нет, гипс был позже, сначала я очень сильно плакала – было ооочень больно! Но боль быстро прошла. Первый день весенних каникул: мы вернулись домой, я навернула мороженого с «Нутеллой». Праздник! Только поднять руку вверх не получалось. На завтра мы пошли на рентген. На снимке было видно, что кость не целая. Между двумя кусками – расстояние в полсантиметра! И мама, и врач очень удивились: ведь у меня ничего не болело. Но мне было не до этого. Я не могла представить, как буду жить в больнице. Без мамы! Тогда родители лежали только с самыми маленькими – лет до трёх. А я была настоящая «маменькина дочка», даже в детские лагеря никогда не ездила.
Палата, куда меня отвели, была 10-местной. Да, десять кроваток: отдельных и сдвинутых по две, как в детском саду. Одна трехлетка с мамой (мои ближайшие соседки), другие разных возрастов, вплоть до 18-ти. Старшая – «реперша» 17-ти лет в рваных джинсах, с серьгой в носу и травмой коленки. У нее был магнитофон, на котором мы слушали кассеты с Ириной Салтыковой, «На-На» и Spice Girls.
А большинство – мои ровесницы, лет по 8-10. Со «спицами» в сломанных ногах, шеями «на вытяжке» из гирек, с запретом вставать с постели из-за сломанного позвоночника. Мой случай на этом фоне был ерундой. Всего-то перелом руки! Закрытый. Вправили и намотали гипс. Правда, большой: вокруг туловища, на всю руку от плеча до большого пальца. После рентгена выяснилось, что вправилось неудачно. Гипс распилили и сделали всё по новой. Для надежности между рукой и туловищем вставили деревянную палку, которая всё это фиксировала. Из одежды на меня налазили только папины рубашки и большой домашний халат. Тогда мне впервые сказали: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!». Фильм про Шарапова я еще не смотрела, поэтому очень обиделась.
Я плакала и боялась. Мама просила врача хорошо обезболить. Он успокоил: обезболивающего – вагон! (это были лихие 90е). Зато гипс строительный. Над «строительным» гипсом уже подшучивали все дети. Девчонки в палате называли друг друга «строительная рука» и «кирпичная нога».
Палата была веселой. У девочек были тетрисы, журналы с наклейками по мультикам: «Алладин», «Утиные истории». Мне тоже такие принесли – родители купили в киоске на первом этаже. Потом подарили раскраску и огромный набор карандашей. В наборе был даже белый карандаш, к моему восторгу!
В сончас мы вызывали «черные тапочки» и «зеленую женщину». Орали от страха, когда кто-то в такой момент случайно скрипел кроватью. Кстати, снимали матрасы и рассматривали на кроватях ортопедические деревянные «щиты»: они были сплошь изрисованы и исписаны. На одном нашли номер телефона и побежали к автомату на лестницу – звонить. Когда ответили, с хохотом бросили трубку.
Рядом строили «психушку». Сейчас это крупная больница с разными отделениями, а тогда – просто кирпичная «коробка». Мы разглядывали ее из окна.
Снимать гипс я боялась. Мама успокаивала: врачи знают, как правильно! Однако на «съемку» меня отвели в туалет и пригласили старшую соседку по палате – ту самую, которая с серьгой и магнитофоном. И еще какую-то девочку из другой палаты. Они разрезали гипс на куски и выкинули их. Сделали рентген. Я не успела одеться, как мне сказали: рука в порядке! Кость срослась отлично!
Я снова плакала. Жалко было расставаться с девочками. Но была весна – надо было хоть как-то закончить учебный год. Родители купили мне модные «леггинсы» - в черно-белую полоску, на штрипках. И мягкого попугая.
Я люблю рассказы из жизни и разные истории. Если вы тоже - ставьте лайк и подписывайтесь!