Я приехал сюда с тяжелым чувством вины и тоски. Апрель месяц. В саду начали цвести алыча и ранняя черешня. Красные тюльпаны ярким костром разбавили, заросшую травой, клумбу. Светло-зеленая листва кустарника вдоль дорожки в саду, как и искрящая утренней росой паутина на входных дверях дома, только подчеркивала общее запустение. У порога, как всегда, стояла на страже метелка тоже в паутине.
Смахнув метелкой паутину с дверей, вошел в дом. Тоска ещё теснее обступила со всех сторон. Надо было что - то делать. Бросив сумку в прихожей, прошел на кухню. Очутившись в пустом доме, я понял, что такое: «гнетущая тишина».
Открыв кран, услышал, как послушно заработал насос подкачки воды (неживое жило здесь прежней жизнью). Дав пробежаться застоявшейся воде, заправил водой кофеварку. Только шум заработавшей кофеварки, кажется, разбудил дом: скрипнула, не прикрытая мной, дверь. Открытая форточка и дверь впустили в дом утренний сквознячок и дом слегка очнулся от трехлетней спячки.
Здесь прошло моё детство и юность. Здесь была первая любовь. Здесь был рай. Это родительский дом.
Шесть лет назад умер отец, три года спустя умерла мать. И вот прошло ещё три года и дом получит нового хозяина.
У меня оставалось три дня до того момента, когда дом станет чужим.
Дом с палисадником.
Дом, палисадник, огород,
Черешни, вишни, виноград.
Здесь расцветал наш крепкий род...
Но дом покинул стар и млад.
Растить здесь дальше будет кто
Детей, деревья и цветы,
Пить чай с малиной вечерком
Здесь под шатром ветвей густых.
Не нам дано про это знать.
За сто морей, за много верст
В могиле спят отец и мать.
Я их прошу простить за всё,
Что им не додано от нас,
За бесконечное "потом"...
За то, что бросим этот сад,
За то, что не вернемся в дом.
* * *
Могилки зарастут травой
В тени молоденьких берёз...
И только сердечко порой
Заноет, защемит до слёз.