Спустя почти 40 лет мне стало понятно неадекватно суровое отношение провинциального шерифа Уила Тизла к герою Вьетнамской войны Джону Рэмбо в фильме «Первая кровь».
Шел парень-бродяга через маленький городок с безнадежным названием «HOPE», попался на глаза местному главному народному дружиннику, и понеслось. Скрутили, отмолотили, пообещали 3 месяца тюрьмы и за что? Мы все в конце 80-х мечтали о Соединенных Штатах, как о рае на земле, а тут такой беспредел. Джон Рэмбо оказался стреляным воробьем, отпинал восьмерых местных и ушел в лес.
Пересказывать хронику дальнейших боевых действий смысла нет, она многим с детства знакома.
Всегда вызывало возмущение такая творящаяся в США вопиющая несправедливость. Как у них там к ветеранам относятся.
«Я здесь закон»
Шериф Уил Тизл – харизматичный мужик и, судя по всему, добропорядочный христианин. По жизни он всегда поступает по совести, ведь он отвечает перед своими избирателями за порядок на вверенной территории, а если не справится, ему объявят импичмент, и он лишится доходного места. В фильме об этом ничего не сказано, но в романе Дэвида Морелла «Первая кровь», по которому снят фильм, причина конфликта обозначена.
Шериф Уил Тизл был ветераном Корейской войны.
Ветераны предыдущей войны очень неободрительно отнеслись к молодым ветеранам войны во Вьетнаме. Когда они стали возвращаться домой, общество их отвергло. Об этом свидетельствует сам Рэмбо: «Я не могу устроиться даже мойщиком машин». Отсюда асоциальный образ жизни, наркотики и проблемы с законом. Старому шерифу это всё очень не нравится. Он сам рассказал, что всех своих «таких» он выжил из города, и Джону по-хорошему нужно идти дальше.
Мотив Рэмбо остался не ясен, может «это моя страна, я за неё воевал», а может «начинается дождь, и я хочу есть», в любом случае он пошел на конфликт, понимая это как своё законное право - сопротивление ущемлению своих прав со стороны местных властей. А дальше началась эскалация конфликта. Что тут важно, сам Рэмбо никого не убил, хотя мог, а шериф хотел его взять живым и, как мог, сдерживал своих людей от желания просто прикончить бунтаря.
Много таких историй я слышал о первых советских ветеранах войны в Афганистане, когда их задерживали за пьяный дебош, а такой герой всему отделению милиции челюсти переламывал и скрывался. «Совсем страх перед властью потеряли, так не годится!» - ворчали ветераны предыдущей войны.