В моем далеком детстве у меня была большая и веселая семья. У мамы было три сестры и два брата. Со своими семьями они съезжались в отчий дом на праздники или на выходные, а нас – двоюродных братьев и сестер собиралась целая гурьба, и мы отлично проводили время.
Когда случилась эта история мне было лет 6 или 7, сестре – 9, а двум старшим братьям – лет по 12. Кажется, были новогодние каникулы, потому что в гостях у бабушки и дедушки мы провели несколько дней. Как-то вечером мы смотрели концерт народного ансамбля, где парни в косоворотках лихо отбивали такт деревянными ложками. До сих пор не могу понять, что это было за массовое помешательство, но, даже не досмотрев концерт, мы побежали к дедовскому буфету, что стоял на кухне, где – точно знали – хранится несколько деревянных ложек с незапамятных времен.
То ли азарт был так велик, а может, все дело в том, что ложек на всех не хватало, а из тех, что хватало, приличными были едва ли две пары, остальные – некондиция. Так что «музыкальные номера» нередко чередовались спорами и веселыми потасовками. Взрослые к такой забаве отнеслись весьма равнодушно, единственный, кто ее одобрил – это дедушка. В первый же вечер он объявил себя виртуозом в игре на ложках и с удовольствием обучал нас, как правильно складывать ложки, как ударять ими, чтобы получился гулкий трескучий звук. Помню, как под его руководством мы хором распевали песни, играя на ложках. Так мы коротали все оставшиеся длинные зимние вечера. Потом каникулы кончились, нас развезли по домам.
Приехав в следующие выходные в гости к дедушке, мы сразу же кинулись к буфету за ложками. Но их там не оказалось. На вопрос брата: «Где ложки?», дед сухо сказал: «Поваляли дурака – и будет. Найдите себе другое занятие».
Но бабушка была не столь сдержана: «Ох, и натерпелись мы страха из-за ваших ложек!»
В первую же ночь после нашего отъезда бабушка проснулась от громкого стука, раздающегося с кухни. Бабушка некоторое время прислушивалась, пыталась определить источник стука, но потом сообразила – это же ложки! Очень уж стук характерный, не спутаешь. Стучали то медленно, то быстро, то опять очень медленно, но это был не ритмичный стук, а монотонный. И от него мороз пробегал по коже, потому что стучать было некому – они с дедом остались вдвоем в большом доме. Бабушка разбудила деда: «Ты слышишь стук?» Дед с ходу предположил, что кошка шалит, и пошел на кухню посмотреть, в чем дело.
Дойдя до кухни, дед понял, что стук раздается из гостиной (смежной комнаты с кухней, где мы играли). Перейдя в гостиную, он услышал стук за спиной, т.е. опять на кухне. Вернувшись на кухню, он понял, что стук вновь перебрался в гостиную…
Плюнув, дед вернулся в спальню, и улегся на кровать носом к стенке, буркнув бабушке: «Постучат и перестанут, спи уже!» И уснул… или сделал вид, что спит. А бабушка тряслась от страха «до петухов», тогда только прекратился стук.
На следующий день бабушка приняла контрмеры: обошла весь дом со свечами, молитвами и святой водой.
На вторую ночь стук повторился, но на этот раз стучали из дальней комнаты, как-то медленно, уныло, надолго прерываясь после каждой дедушкиной непечатной тирады.
Днем бабушка к повторному освящению дома привлекла двух соседок и изгнанного из семинарии односельчанина. Дедушка достал все деревянные ложки из буфета и сжег их во дворе.
Не знаю, какая из принятых мер оказалась эффективной, но третья ночь прошла в тишине и покое.