Каждый раз когда выхожу на улицу и делаю глубокий вдох полной грудью и жизнь перед глазами преображается, говорю себе, что должен с большим энтузиазмом каждый день рваться из дому, потому что здесь так хорошо.
Но каждый вечер я с большим энтузиазмом тащусь домой и говорю себе, что дома я готов провести вечность, и только так надо жить.
И каждое утро я ненавижу всех – и эту гребаные обязательства, и это утро, и это время, и эту жизнь, в конце концов. И все утро я борюсь со всеми горизонтальными поверхностями, которые притягивают меня.
И разбитый и обессиленный ото сна я делаю последние издыхание, двинув тяжёлую металическую дверь подъезда, чтобы вся жизнь началась заново.
Каждый раз когда выхожу на улицу и делаю глубокий вдох полной грудью и жизнь перед глазами преображается, говорю себе, что должен с большим энтузиазмом каждый день рваться из дому, потому что здесь так хорошо.
Но каждый вечер я с большим энтузиазмом тащусь домой и говорю себе, что дома я готов провести вечность, и только так надо жить.
И каждое утро я ненавижу всех – и эту гребаные обязательства, и это утро, и это время, и эту жизнь, в конце концов. И все утро я борюсь со всеми горизонтальными поверхностями, которые притягивают меня.
И разбитый и обессиленный ото сна я делаю последние издыхание, двинув тяжёлую металическую дверь подъезда, чтобы вся жизнь началась заново.