В Региональном архиве Алкмаара (город в 30 минутах от Амстердама на поезде) лежит книга Эразма Роттердамского «Аннотации к Новому Завету». У нидерландцев есть прекрасный термин — следы читателя, все то, что читатель оставляет после себя в книге. В этих «Аннотациях» следы читателя позволяют понять, как хозяин этой книги читал, какие языки знал и на каком моменте остановился.
О самой книге. В 1512 году Эразм Роттердамский решил написать корректный перевод Нового Завета на латинский язык. Для этого он собрал несколько рукописей Вульгаты, предыдущего общепринятого перевода библейских текстов, но они его как источник не устроили. И Эразм решил обратиться к оригинальным Греческим и «еврейским» текстам.
Здесь я испытываю некоторое замешательство с обозначением языка, так как нидерландско-язычные источники уверенно говорят о Hebreeuwse teksten 'текстах на иврите' (слово Aramees 'арамейский' в нидерландском языке есть), в то время, как в русскоязычной литературе говорят об арамейском, но влезать в этот спор я точно не хочу, и вообще я по германским языкам специалист.
Когда в 1516 году Эразм доделал перевод и решил его издать, вместе с ним он также издал греческий текст Нового Завета и, собственно, «Аннотации», о которых идет речь. Эти «Аннотации» представляли собой то, что мы бы сейчас назвали комментариями переводчика: Эразм обсуждает греческие и «еврейские» слова, которые он переводил. Специалисты по «Аннотациям» говорят, что труд Эразма был начат как чисто филологический, но стал в результате богословским, потому что объяснять понятия из библейского текста без богословского комментария достаточно сложно, если не невозможно, а главное — не интересно.
И надо сказать, что издание это было крайне важно для северной Европы. Во-первых, потому что именно этим изданием Эразма воспользовался Мартин Лютер, чтобы перевести Библию на немецкий язык. Во-вторых, наша книжка — это уже 4-ое издание, появившееся в 1527 году, через 11 лет после первого, неплохо, да? Просто вдумайтесь 4 издания гигантского филологического труда на латыни, когда почти никто в принципе не умеет читать, а те, кто читают, читают массово одну-две книги за жизнь.
Итак, наш читатель приобрел 4-ое издание «Аннотаций к Новому Завету» и читал эту книгу очень внимательно. Практически на каждой странице он делал пометки, выписывая на полях слова, которые обсуждаются в тексте.
В начале, точнее сказать — на первой странице, он еще пытался то делать в более-менее полных предложениях. Например, «Quid signer ʹευαηγέλϊομ», «Кто написал Евангелие». Все те, кому я показывала этот кусочек и кто знает греческий, хором говорят, что слово 'ʹευαηγέλϊομ' написано неправильно, что ж, форма 'signer', а там именно она, это отлично видно, тоже не на своем месте. Вот такие у нас читатель и издатель/наборщик, один другого стоят.
Дальше наш читатель выписывал уже отдельные слова. На латыни — не очень много, но все же выписывал. Например, вот тут в правом нижнем углу 'Ira' — гнев.
Но все больше наш читатель писал по-гречески. Вот тут, в правом нижнем углу — μετανοέω 'каяться', одно из немногих греческих слов в книге, которое возможно без проблем опознать по словарю.
Отсюда мы делаем вывод о том, какие же языки знал наш внимательный читатель. Он (или, может быть, она), очевидно, знал латынь, да еще греческий к нему в придачу. А вот ни иврит, ни арамейский — не знал, потому что там, где Эразм обсуждает термины на иврите или арамейском, наш читатель выписывает слова на латыни.
Это можно увидеть на той же странице, где мы уже видели μετανοέω, просто чуть выше. В соответствующем абзаце речь идет об иудейском имени Христа, а наш читатель выписывает: Sanctus christ, как вы понимаете, не латыни.
Наш образованный и внимательно читающий читатель почему-то остановился на середине книги, вероятно, на середине комментария к «Послания к Римлянам». По крайней мере именно там мы видим последнюю пометку на полях на странице 374 или на листе G4 (да их тогда так тоже нумеровали). Сама же книга насчитывает чуть меньше 800 страниц, за Посланием к Римлянам следуют еще другие послания, Откровения Иоанна и приложения к тексту «Аннотаций», до которых наш читатель не добрался.
Помимо пометок в этой книге есть еще один вид следов читателя — пятна от пальцев в правом нижнем углу, там где мы обычно придерживаем лист. И они тоже говорят там, что дальше письма к римлянам наш читатель не продвинулся. В книге есть четыре места, где мы очевидно видим след большого пальца, последнее из этих пятен — на листе F6, чуть-чуть раньше последней пометки (на листе G4), а дальше — ничего.
К сожалению, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, почему такой увлеченный читатель остановился на этом случайном моменте: он умер, ему надоело или появились дела поважнее, но хотя бы можем предположить пару вариантов.