Веретено с гулким звуком ударилось о пол. Золотистая нить плотным мотком укутала отшлифованную веками деревянную поверхность, похожую не то на длинную морковку, не то на оригинальную волшебную палочку. Девушка с покрытой ажурным платком головой улыбнулась изумрудно-карими глазами – еще одна Судьба готова к использованию. Как Человек ею распорядится? Сколько узлов распутает, а сколько завяжет? Неведомо… только одно знает – нить вьется, да конец бьется. Успевать надо бы!
Вздохнула, прибрала выбившуюся из-под платка прядь цвета молочного какао, подняла с пола веретенце да в сундук с надписью «До
востребования» положила.
Взгляд по печи белокаменной скользнул – огонь почти погас, только угли танцем заходятся, то тут, то там всполохом нутро озарят. Не должно! Подкинула дровец березовых и дыханием Жизнь продолжила. Поскакали всполохи по коре, и пошел дым-запах по горнице, что во время медосбора пчеловод для успокоения пчел пользует. Жахнет дымарем в улей – гудят, а медом делятся.
Улыбнулась Радоница, самовар сребробокий поставила, трав в чайник глиняный засыпала – душицы да зверобоя с мятою. Размяла бока свои упражнениями энергичными – впереди еще ночка стелется - три Судьбы подправить надо бы. А тут и самовар заурчал, паром из-под крышки зафыркал, от нетерпения капля с носика прямо на стол – шмяк. Заварила травы – аромат пошел такой, что из окон видно – изба изнутри засветилась вся, энергию травную в каждый уголок раскинула. В чашку с чаем меда добавила, вдруг – стук.
- Это ж какой непоседе в полночь дома не сидится?
Отворилась дверь дубовая, на порог двое ступили. Лохматые, худющие, глаза голодные. Звери-не звери, люди-не люди. Стоят в пороге, шаг ступить боятся. Тоской и страхом от них веет и смрадит на всю прихожую. У одного в руках-лапах – шкатулка ореховая, резная. Второй – в кандалы закован, руки ноги прячет, чтобы цепями не греметь.
Сдавило грудь девушке, не то от ужаса, не то от запаха, что в нос ударил. За порог бы их выставить, да сердце сжалось: видно, не со злом пришли.
Проводила гостей к рукомойнику, кандалы маслом смазала, чтоб не скрипели ржавчиной, да за стол гостей посадила, чаю целебного налила, ватрушки на стол поставила. И давай расспрашивать-выведывать:
- Кто Вы, гости незваные? Как звать-величать, по какому имени обращаться? С чем в такое время пожаловали?
- Мы – сущности твои. Знакома ты с нами давно, только вот заочно, лицом к лицу не встречались еще. Сама нас сотворила-придумала, да в пещеру в соседней горе запрятала, чтобы жить не мешали. Имена наши Любострах и Рододолг. А пожаловали мы без злого умысла в дом твой жить попроситься. Холодно и голодно в пещере, да и к тебе поближе, хоть узнаешь нас получше.
Неожиданный поворот – подумала девица. Двух страшилищ в дом пустить, обогреть да чаем напоить – это одно, а жить с ними под одной крышей – совсем другое. Некомфортно, жутко, да и с запахом таким ни уснуть, ни потрудиться в удовольствие, ни делами домашними позаниматься.
- А что мне будет с того хорошего? От таких соседей…
- Есть у нас для тебя два бесценных дара. Хранили их целую вечность. Но…
- Что но?
- Чтобы получить их – с нами подружиться придется. Готова ли сердце свое навстречу страхам своим открыть?
- Хорошо, готова я. Для начала расскажите мне, для чего создала Вас?
- Эх, волос бабий долог, да ум короток! Меня, Любостраха, создала ты, когда сердце от боли предательства защитить решила. Только силы не рассчитала – запечатала так, что не только от боли - от доверия к миру, от Любви к себе напрочь закрылась. Работе твоей это не мешает – ты вся светишься, через благодарности других людей подпитываешься как печка дровами, на том и живешь. Да только с любовью, со своим внутренним огнем пользы от тебя больше будет. Нить Судьбы крепче да веретенце реже падать начнет.
Говорит Любострах, а у Радоницы слезы по щекам катятся, грудь от жалости к себе разрывается.
- А меня, Рододолга, твои прародительницы придумать помогли, а потом еще и в кандалы заковали, чтобы постоянно грохот этот в уши твои звенел-напоминал, страхом ответственности тело и сердце держал. Оттого и зверь внутри тебя поселился, что тело сжирал. Умница, справилась! Только вот умыться бы тебе водою мертвой, да испить живой, чтобы отделила ты свою жизнь от ожиданий других людей. Помоги мне от оков избавиться, ни тебе, ни мне не нужны они. Нет долгов у тебя перед миром и перед людьми, кроме одного – счастливой быть и из этого состояния другим людям помогать. А пока кандалами, как я скованна, помощь твоя так и будет лежать в сундуке «До востребования».
В голос Радоница разрыдалась, обняла она гостей непрошенных, слезами своими умыла.
Загремели кандалы так, будто звезда в небе взорвалась. Упали к ногам девушки да змеями через порог уползли мышей в поле ловить. Обернулась она снова к гостям, а перед ней два молодца-красавца писаных стоят, один другого краше.
Растерялась, зарделась, за платок лицо спрятала.
- Получила ты первый дар – свободу Сердца своего, прими и второй – Любовь истинную.
Открыл Любострах шкатулку ореховую, а в ней на красном бархате – кольцо с камнем цвета крови алой, с рубином драгоценным.
- За смелость твою, за доброту служить мы будем тебе верою и правдою. Опорой и поддержкой в любом деле будем, как братья нареченные стеной стоять да защищать тебя. А колечко надень, оно огнем засветится и в сердце подсказку даст, когда суженый рядом появится.
И с той ночи Радоница только счастливые Судьбы людям пряла, веретенце ее не падало, с сундука убрала надпись «До востребования» да под наряды приспособила.
Хранительница Утренней Зари
