Несмотря на то, что я уважаю личное пространство дочери, я также забочусь о ее психике, и на этот раз я старалась внимательно слушать их диалог.
Доча, волнительно вертясь на стуле, начала говорить первой. Она улыбнулась и поприветствовала отца. В тот момент я вспомнила про высокую детскую переключаемость и уже подумала, что Аня начнет разговор о другом, а если Никита сам возьмет разговор в свои руки, то Аня и не спросит ничего… но я ошиблась.
Никита задал дежурный вопрос Ане: «Как дела?» Видимо даже дети не воспринимают этот вопрос всерьез и отвечают как-то стандартно… настолько стандартно, что я не запомнила ее ответа. Доча старалась цитировать меня, пытаясь проверить - неужели папа и правда больше не живет здесь?
Никита, конечно, не был к этому готов. По голосу я слышала, что была длинная пауза и какое-то мычание. Когда человек пойман с поличным или не знает ответа на слишком важные вопросы, он начинает метаться и часто готов сказать любую неправду, лишь бы от него отстали. Но доча у меня настырная, она не давала спуску отцу, ей нужен был ответ. Аня не знала семей, где родители расставались, мою собственную детскую ситуацию мы не обсуждали.
Ответ Никиты меня поразил! Он сказал дочери, что это решение наше с ним общее и Анечке пока сложно это понять, но у нее по-прежнему два любящих родителя. От первой части его мысли мне подурнело… Наше общее? Наше общее? Ане тоже был ответ отца непонятен. Сомнений у ребенка в том, что она всеми любима, пока нет - мне кажется, ее волновала нестыковка слов от нас. Я, конечно, не говорила прямым текстом, что папа ушел, но все-таки я выражала боль от этой ситуации. Муж мой решил ответственность за свой уход поделить строго пополам. Аня, кажется видела мои эмоции, может она и не понимала, но думаю чувствовала мою боль… Она ещё четче сформулировала свой вопрос: «Папа, ты от нас ушел?»…как же тяжело наблюдать за этим. Плохо и от осознания верности вопроса и от осознания того, что предстоит моей дочери. Как много в ее будущей жизни мыслей и переживаний об этом!
Разговор был тяжелый для всех, но постепенно становился все более искренним. «Доча, прости меня, я должен был уйти» - это сказал Никита Ане, я слышала каким тихим был его голос. Потом наступило молчание. Я не выдержала, позвала Аню к себе и что-то ей сказала, подошла к компьютеру и уже со слезами на глазах, мельком взглянув на мужа, прочитав моментально все его эмоции, сказала только что нам пора, и закрыла крышку монитора. Никита начал перезванивать, но я уже не выходила на связь.
Обняв ребенка я заплакала, Ане передались мои эмоции и она начала меня успокаивать, как это могут только маленькие дети, говорила что-то из разряда « Мамочка не плачь…пожалуйста». И тут я подумала, как же хорошо, что она у меня есть и как теперь много лежит на мне одной…Стало легче, от слез так бывает. Вечер мы провели спокойно и чувствовали особую близость друг с другом. Аня была непривычно серьезна и внимательна, присматривалась ко мне, пыталась заметить тот момент, когда я могла сорваться в слезы. Наверное, она впервые приняла роль взрослой. Я почувствовала себя в тот вечер очень уязвимой, но в тоже время, что-то оторвалось внутри, произошло принятие, я бы сказала первое принятие ситуации. Все что накопилось, наконец вышло слезами.