Как только появились огни станции и послышались характерные протяжные гудки маневровых электровозов, мы с Ромкой замедлили шаг. Многое изменилось с тех пор, как мы были тут в последний раз. Перестроечное время внесло свои коррективы, всеобщий бардак коснулся железной дороги. Отпала необходимость прятаться в кустах, одиночные фигуры и небольшие компании сбивались в кучки и замышляли свой нехитрый разбойный бизнес. Девизом которого служил лозунг — с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Не брезговали ничем, впрыгивали на ходу, ломали замки, проникая внутрь вагонов и выбрасывая на рельсы все, что попадалось под руку.
Живодер, с доморощенными продуманными методами воровства здесь не прижился. Он по-прежнему действовал в одиночку, стараясь поменьше светиться, и избегал отморозков.
Все было как всегда, мы знали, на чем и где его поймать. Высмотрели наиболее пустынный участок дороги. Осторожно, стараясь не шуметь, прошли к крайней стрелке и замерли поодаль в ожидании.
Ромка всегда был быстрее меня. Во всех смыслах. Крепкий накачанный парень, пружинистый как мяч, он и соображал намного быстрее. Когда я еще только медленно осмысливал увиденное, он уже принимал решение и действовал. Вот и сейчас, не успели мои глаза привыкнуть к темноте, как он сделал стойку, цепко ухватившись мне за руку. Не успел я прошептать стандартное, что случилось? как Роман уже бежал со всех ног. Возле стрелки копошилась знакомая фигура, Татьяна повернулся к нам и получил с ходу мощный удар в лицо.
Это Ромка припечатал ему со всей дури, болезненно скривившись и дуя на ушибленный кулак, он скомандовал.
— Держи его, Борян! Сейчас я покажу этому козлу фокус-покус!
Он схватился за ногу Татьяны и принялся совать ее прямо в стрелочное пространство. Мужичок, несмотря на тщедушность, сразу понял, что с ним хотят сделать и завертелся у меня в руках, как ужаленный.
Конечно, он вывернулся, несмотря на все мои старания. Побросав пожитки, живодер запетлял как заяц, с досады вслед убегавшему Ромка протяжно засвистел.
— Борян, ну ты че!! Интеллигент чертов! Не жуй сопли, сколько раз тебе говорил?! Эх!
...
Из квартиры ба я кубарем скатился вниз. Огромными прыжками преодолел два лестничных пролета, вывалился из подъездной двери и судорожно втиснулся в жигули тестя. Еще утром они казались мне верхом совершенства. Сейчас я еле вместился между рулем и сиденьем семерки, как будто меня расперло изнутри неведомая сила, наподобие выкипевшего чайника, в котором от воды остался гуляющий яростный пар.
В то же время меня слегка морозило и трясло, в голове не складывался пазл. Он не мог, твердил я себе, как заклинание, он не мог, повторял я всю дорогу, сжимая руль до боли в костях.
Небольшой домик, доставшийся Ромке в качестве свадебного подарка, затерялся в шеренге однотипных строений, сделанных как под копирку. Одинаково крошечные одноэтажные лачуги, выложенные из одного и того же кирпича, сделанного за углом на кирпичном заводе, производили гнетущее впечатление. Кривая перекошенного забора впереди дома говорила о том, что хозяин так себе. Разбросанные детские вещи во дворе, непролазная грязь в огороде и полное запустение, наводили на мысль, что здесь, возможно, никто не живет.
Я сверился с номером, так как был здесь всего пару раз, вышел из семерки и толкнул калитку, державшуюся на согнутом гвозде.
— А что ты хотел, — говорил мне после свадьбы Роман, — на что хватило, то и купили. Это у вас в Челябе денег — куры не клюют, а у нас тут все по-простому. Забыл уже?!
Никто не вышел из дома, только зловещий ветер завыл у меня в ушах. Сжав зубы, я взялся за дверную ручку, входная дверь со скрипом распахнулась. Душный спертый воздух с характерным сивушным привкусом ударил в ноздри. На кухне, в одних трусах, уткнувшись головой в заваленный объедками и пустыми стаканами стол, сидел Роман. Трехлитровая банка с мутным самогоном стояла почему-то на полу, мой друг детства был в стельку пьян.
В доме больше никого не было, недолго думая, я налил в подвернувшееся ведро холодной воды и окатил «мертвого». Потом вышел на крыльцо и закурил.