Совсем скоро христиане будут отмечать один из главных праздников – Пасху. Накануне большого праздника мы отправились в уникальный храм с насыщенной историей и удивительной судьбой – Фарный костёл. Место, где никогда не бывает пусто и куда с трепетом идут и прихожане, чтобы помолиться, и многочисленные туристы, чтобы воочию увидеть великолепие храма и прикоснуться к его истории. С настоятелем костёла имени св. Франтишка Ксаверия ксендзом Яном Кучинским мы поговорили об удивительных предсказаниях и неслучайных случайностях, о приключениях белоруса в Италии и нашумевшем сериале «Молодой папа», о чудесах при реставрации и хранителе времени, о духовных прогулках и единстве в разности.
Пост без молитвы – это диета
– Ксёндз Ян, как готовитесь к Пасхе?
– Как сказал апостол Павел: если Христос не воскрес, пустая наша вера. Именно воскресение Христа подчёркивает значимость нашей веры. Готовимся как обычно – сорок дней поста. Не устаю повторять: смысл поста не в том, чтобы отказаться от какой-то пищи. Смысл в том, чтобы воздержаться от чего-то, чтобы свой дух испытать. Молитвы должны быть. Пост без молитвы – это просто диета. Делать добрые дела, помогать тем, кто нуждается. Главные три дела перед Пасхой – пост, молитва и хорошие поступки.
– Есть какие-то особенные пасхальные традиции в Гродно?
– Во многих странах крестный ход проводится только перед Вербным воскресеньем и Пасхой. А в нашем храме каждую неделю: по пятницам– для всех прихожан, по вторникам – для детей, по четвергам – для молодёжи. Размышления о страдании Христа ведутся в зависимости от возраста. Мы сравниваем эти давние события с нашей современной жизнью. Думая о том, что мы можем сделать, чтобы улучшить свою духовную жизнь, наши отношения с близкими.
– Откуда Вы родом?
– Я родом из Вороновского района – самого католического района Гродненщины. Деревня Заболоть, сейчас уже агрогородок, находится на самой границе с Литвой – там я родился, учился в школе. И крещён я в литовском костёле – у нас храмы тогда были закрыты. Сейчас, кстати, так получилось, что веду службу на литовском языке для нашей литовской общины.
«Мальчик? Будет священником!»
– Как получилось, что выбрали путь священнослужителя?
– Это призвание. Мой личный выбор. Но перед моим рукоположением мама рассказала мне интересную историю, связанную с моим крещением. Когда меня вносили в храм, одна бабушка подошла к маме, посмотрела и спросила: «Мальчик? Будет священником». Тогда этому не придали особого значения. 75-й год был – какие могут быть священники? Костёлы везде закрыты…
– Когда поняли, что это призвание?
– Так сложилось, что судьба моя с самого детства была связана со священнослужителями. К нам в Заболоть приезжал пожилой ксёндз из деревни Осово. Заслуженный священник, который был приговорён за веру к 25 годам лишения свободы и из них десять лет отбыл в сталинских лагерях. Мой отец привозил его на службу в наш костёл, и он часто обедал у нас дома. Мне тогда лет 5-6 было. Помню, он надевал мне на голову свой берет и говорил шутя: «Будешь священником». Я ему: «Нет. Буду экскаваторщиком» А он всё равно: «Нет. Будешь священником». Личность ксендза всегда была мне интересна. Даже, помню, одеяние его вызывало любопытство, например, есть ли у него штаны под сутаной или нет? – смеётся ксёндз Ян.– Позже в 1986 году к нам пришёл новый священник, сразу после духовной семинарии. Молодой, энергичный. Настоятелю удалось организовать молодёжь и привить любовь к Богу и костёлу. Посещали занятия по религии, пели в хоре, проводили молодёжные встречи. И вот однажды ксёндз назначил меня старшим министрантом. Я почувствовал большую ответственность.
– Но что стало толчком?
– В какой-то момент я заметил нелёгкое служение священника: хотел помочь, но не мог. Прихожан было много, исповедь длилась долго. Я думал: а вот был бы я хотя бы семинаристом, мог бы причастить людей, пока ксёндз исповедует! И потом с каждым годом всё больше понимал, что мне это нужно. Да, я отдыхал, как и другие мальчишки, ходил на дискотеки, вечеринки. Но меня тянуло к чему-то большему.
– Родители поддержали решение?
– Я благодарен своей маме. Она всегда была верующей, молилась за своих детей. А когда зашла речь о духовной семинарии, она сказала: «Сынок, это твой выбор. Ты должен сам решить». Когда я принял окончательное решение, мама заплакала... Может, это была её мечта?А отец был удивлён, но с уважением отнёсся к моему выбору. И потом гордился – я это понял, когда первый раз приехал домой в сутане.
Приключения ксендза в Италии
– Вы учились в самом Ватикане?
– В Ватикане – это громко сказано, – скромно поправляет ксёндз Ян. – Учился я рядом с Ватиканом, в центре Рима – в понтификальном литургическом институте. Честно говоря, для меня это был шок, когда епископ Александр вызвал и сказал: «Хочу направить тебя продолжить обучение». Я отнекивался, уже служил тогда в приходе в Трокелях. Многие ксендзы тогда шли учиться в Польшу в Люблинский университет, и я думал, что и меня тоже туда отправляют. А епископ: «Не-не-не, я не в Польшу хочу тебя отправить, а в Рим». Это был для меня удар. Было страшно, но где-то глубоко в душе хотелось. Никто из выпускников нашей семинарии не учился в Риме до меня. У нас было много умных, талантливых священников. Почему я? До сих пор не понимаю. Но, видимо, на всё воля Божья.
– Решение тяжело далось?
– Было больно оставить Трокели – свой первый приход. Понимал, что больше туда не вернусь. Епископ сказал: неделю подумай и никому не рассказывай. Эта неделя была тяжёлой. Молился перед чудотворной иконой матери Божьей Трокельской. Что мне делать? Я боюсь, я застенчивый... Поднимаю голову на икону – и вижу, как будто Мария улыбается. Слышу внутренний голос: «Езжай!». И стало так тепло-тепло в сердце…
Сообщил епископу о своём согласии, и начались рабочие вопросы – документы, поиски жилья... Прошёл месячный курс языка в Италии. Приехал домой, не подозревая, что у меня только одноразовая виза. Прилетаю с этой визой в Рим. Там меня садят в «каталажку» в аэропорту, вместе с другими нелегалами. Я сижу целый день, доказываю, что я ксёндз и приехал на учёбу. А языка толком не знаю, – по прошествии времени ксёндз Ян вспоминает об этом с улыбкой. – Наконец, дошла очередь до меня, кое-как понял, что нужно показать старое разрешение на временное пребывание – и тогда меня отпустили.
–Учёба была полностью на итальянском?
– Да. С моим знанием языка сначала попал только на подготовительный курс. Первая сессия, конечно, была «весёлая». Потом с итальянским стало проще – и учёба пошла хорошо.
– Сколько языков знаете?
– Да немного.
– Мы уже пять насчитали: русский, белорусский, польский, литовский, итальянский…
– Немецкий изучал в школе, греческий и латинский – в семинарии и в Риме. Английский не знаю. Участвую в международных евхаристических конгрессах: каждые два года мы собираемся в Риме на конференцию, поэтому английским надо заняться усиленно.
– Не можем не спросить и о нашумевшем сериале «Молодой папа» – смотрели?
– Да. С удовольствием. Интересно было ещё и потому, что действие частично происходит в учебном заведении, где я учился и жил четыре года в Риме. Интересно было посмотреть со стороны на нашу столовую, на аудитории, где мы защищали свои диссертации.
– Смотреть сериал стоит?
– Конечно. Может, в каких-то моментах переборщили – и курение, и ночные прогулки по Риму. Понятно, что есть здесь комедийные моменты. Но основной посыл очень правильный: создатели сериала показали обычную, человеческую сторону папы. И сделали папу очень современным.
Везде была матерь Божия Снежная
– После Рима вы оказались в Гродно?
– Когда вернулся из Рима, епископ предложил мне на выбор несколько мест. Я сказал: «Куда направите, туда пойду». Был вариант отправить меня в Лиду, и я этого с большой вероятностью ожидал. Когда получил декрет от епископа и прочитал, что это Гродно, Кафедральный костёл св. Франтишка Ксаверия, почувствовал определённый страх. Я понимал, что это не простой костёл. Сюда приходят профессора, доценты, врачи – городская интеллигенция. Кроме того, это кафедра епископа. И храм с большой историей. Здесь всё на виду, как на арене. Как я, 29-летний ксёндз, смогу руководить таким приходом, 20 тысячами прихожан?
Вот интересное совпадение: Прототипом икон матери Божьей Конгрегадской в Гродно и матери Божьей Трокельской является икона матери Божьей Снежной из базилики Санта-Мария-Маджоре. Когда я учился в Риме, ходил молиться в базилику к этой иконе, тогда даже не задумываясь, что в родных Трокелях её копия. И что потом и в гродненском храме буду ей молиться.
– Фарный костёл – уникальный храм. Он получил титул малой базилики, при этом является действующим храмом. Каково руководить такой святыней?
– Я решил, что, прежде чем начать здесь служить, должен узнать историю этого храма. Изучал старые документы – кто здесь служил, почему строили костёл именно так, почему алтари такие… Когда узнал историю, начал осознавать особую ценность храма, его значение для всей Гродненщины и Беларуси. Сюда приходят разные люди – верующие и не верующие, прихожане и туристы. Нужно создать условия для прихожан, чтобы могли прийти в костёл и спокойно помолиться. И чтобы туристы приходили не только как в историческое место, но и как в храм, где могут встретить Бога.
– Год назад при общении с экскурсоводами Вы высказались, что «туристы превращают храм в вокзал». Удалось ли найти компромисс?
– Цель была – не закрыть костёл, а показать духовность и традиции нашей культуры. Я никогда не видел, чтобы в Польше в знаменитом Санктуарии Ченстохова туристы зашли туда, где находится чудотворная икона, и проводили экскурсию. На улице всё рассказали, зашли в храм, помолились – и вышли. На Афоне тоже, наверное, так? Вопрос: чем мы хуже? Почему из уникального действующего храма мы должны сделать музей? Храм не закрываем, но хочется, чтобы посетители вели себя культурно, относились к нему как к духовной ценности. И это во многом зависит от экскурсоводов.
– Какие ограничения действуют сейчас для туристов?
– Туристы не могут заходить в алтарную часть, к иконе матери Божьей Конгрегадской – издалека только можно посмотреть. Подойти помолиться тоже, конечно, можно. На информационной таблице указано: «Вход только для молитвы». Фото и видео по-прежнему разрешается во всем храме, только не во время службы. Можно спокойно походить по храму, но без голосовых экскурсий. Костёл никогда не будет закрыт. Ни для прихожан, ни для «захожан».
Автомобиль – за скульптуры
– После пожара в 2006 году вы сказали, что это знак. Знак, что нужно возродить постепенно разрушающийся алтарь…
– Незадолго до пожара, когда молился, заметил, что этот алтарь нуждается в ремонте. Но не знал, с чего начать, как это сделать. А через месяц случился пожар. И именно в той части, которая больше всего была повреждена. Пришлось восстанавливать. Денег на это не было. Помню, нужно было рассчитаться с мастером за скульптуры, и я предложил ему свою машину – Пежо-307. Другого выхода не было, нужно было человеку заплатить за работу. Договорились, что на днях автомобиль заберёт. И тут вдруг приходит вечером мужчина и говорит: вот деньги на скульптуры. Бог даёт проблемы – Бог даёт возможность их решить.
– На восстановлении одного алтаря не остановились?
– После открытия главного алтаря увидел, что алтарь Святого Михаила Архангела в критическом состоянии. Тогда уже познакомился с реставраторами из Минска, появились спонсоры. Стали делать. Однажды вижу: у алтаря Святой Троицы краска отступила – и что-то блестит. Оказалось, что он позолоченный. Стали его тоже исследовать, открывать старую позолоту. Нашёл документы, что все алтари были позолоченными – просто в XIX веке их закрасили масляной краской. Отреставрировали один – надо и другие восстанавливать. Работы ведутся. Но когда видишь результат, душа радуется.
Я даже не могу назвать это работой, это история. Открытие того, что было триста лет назад. Когда на колонне видишь надпись «Köningsberg 1709», тебя переполняют эмоции и ты понимаешь, что соприкасаешься с настоящей историей! Сейчас реставрируем алтарь Святого Тадеуша, тоже в колонне нашли старинную надпись – «1720 год». Хотим завершить восстановление в этом году, приурочить открытие к 300-летию алтаря.
«С чёрным циферблатом – лучше»
– Знаменитые часы на башне Фарного костёла – изюминка нашего города. Недавно выпустили лимитированную коллекцию наручных часов с циферблатом гродненских курантов. Приобрели себе такие?
–Да, отличная идея, хотя думаю, всё же циферблат лучше бы смотрелся чёрный, такой, как в жизни. Чёрный циферблат и золотые цифры – выглядело бы ещё эффектнее. Часы приобрёл, но пока в качестве подарка. Первые вручил митрополиту Тадеушу Кондрусевичу по случаю тридцатилетия епископской хиротонии. Он такого подарка не ожидал, отнёсся эмоционально, так как и Фара Витовта, и сегодняшний Фарный костёл в его жизни очень значимы.
– Когда умер хранитель башенных часов Иосиф Ясюкевич, это был новый вызов для вас?
– Прошло три дня после смерти – и часы остановились, ведь заводить механизм нужно было каждые трое суток. Около месяца сам поднимался на башню, чтобы накручивать часы.Позже нашли ученика Иосифа. Он всё знал, умел, но поработал только пару месяцев. Ответил, что не подходит ему такая работа – никуда не уедешь надолго. И снова полтора месяца я сам наводил часы.
И вот случайно нашли мастера. Он настоящий фанат часовых механизмов. Когда в первый раз поднялись на башню, у него сразу глаза загорелись. Говорит: «Этим маслом можно смазывать вот эти детали, а вот эти другим». Тогда я подумал: как же нам повезло с мастером! Доменик заботливо ухаживает за старинными часами.
«Все мы – красивый народ Божий»
– Ксёндз Ян, Вы всегда стараетесь принимать участие в благотворительных акциях?
– Да, стараемся помочь тем, кто в этом нуждается. Регулярно участвуем в сборе средств для детского онкоотделения в Боровлянах. Перед Рождеством постарались подготовить сюрпризы для детишек из Волковысского дома ребёнка. Ребята написали письма Деду Морозу со своей мечтой – и наши прихожане приобрели подарки. Приехали к ним, поздравили с Рождеством. Получилось исполнить желания. Нет большей благодарности, чем увидеть радость в детских глазах.
– Вы даже картину писали в благотворительных целях?
– На самом деле, это было неожиданно. Дали кисть, мольберт – пишите картину. А я рисовал последний раз в школе! Нарисовал руку с пальцами, на каждом лица с разными настроениями – с улыбкой, печалью, радостью… Хотел показать, что мы все разные, с разными проблемами, с разными возможностями, но мы вместе. И в этом наша сила.
– В Фарном костёле проходят службы, в которых участвуют также православные и лютеранские священники. Удивительная традиция, которая тоже напоминает, что все мы разные, но вместе…
– Да, такая служба проходит во время традиционной ежегодной недели молитвы о единстве христиан. Мы молимся о единстве. Не о том, чтобы все были одинаковыми. А о том, чтобы имели одно направление. Христос всех призывал к миру, единству. По-разному можем молиться, но одинаково должны делать добро.
– Традиционный вопрос: Ваше любимое место в городе? Где любите гулять?
– Коложский парк и Пышки. Если есть время, там гуляю. И, кстати, если кто-то хочет пообщаться на духовные темы, тоже приглашаю на прогулку – чтобы заодно и воздухом подышать, и поговорить. Люблю лес, деревья. Молюсь в лесу. Здесь происходит «подзарядка». Наверное, это с детства идёт – я ведь жил рядом с лесом. Любил приезжать к ксендзу Антонию Баньковскому в Осово. Лавочка, красивый костёл, рядом озёра, лес. Вот, помню, сидим с ксендзом Антонием, беседы ведём. Говорит: «Видишь лес? Берёзу стройную? Сосну кривую? Все они разные. Но вместе составляют красивый лес». Вот она философия жизни: все мы разные, как деревья в лесу, но вместе – один красивый народ Божий.
Текст: Сергей Мазайло, Анжела Зданович
Фото: Алексей Бибиков, Леонид Щеглов, Кирилл Олешук