В ретроспективе, оглядываясь назад, увидим жирного Элвиса в фуражке-капитанке и с гитарой, соблазняющего chicks на мексиканско-калифорнийском пляже, как ныне недосягаемый эталон мачо. Уже Элвис срывался порой на сладкие ноты кастрата и совершал туловищем движения, в те годы не относимые к движениям мужчины, но Элвис был, без сомнения, мужественный тинэйджер, лишь грозивший грозным отцам - поколению тяжелых асексуальных гангстеров и бизнесменов, в случае, если отцы не подвинутся. Они подвинулись и поделились рынком
В своей книге «Дисциплинарный санаторий» Лимонов отводит целую главу размышлениям над тем, почему западная цивилизация возводит «культ подростковости» и одновременно боится мужественности, зрелости. Лимонов обосновывает свои размышления тем, что нигде и никогда еще не было столь жадного желания людей оставаться молодыми и красивыми, как это происходит сейчас. Они не хотят взрослеть, хотят оставаться тинэйджерами, а следовательно и выглядеть, как они, слушать то, что слушают они. Это относится: к моде на молодежные шмотки даже среди взрослых дядь и теть, на растянувшийся долгий поиск сексуального партнера, с которым заводят ребенка и живут всю оставшуюся жизнь, а так же на полное выпадение из ориентиров общественной жизни мужественности, маскулинности.
Санаторное общество боится грозного мужчины, а поэтому старается сделать так, чтобы западная молодежь спокойно и без бунта, без проявлений агрессии и насилия пришло к преклонному возрасту, стало респектабельным.
Для спокойного и безболезненного «встраивания» молодежи во взрослое общество, прекрасно помогает рок-музыка, как новое изобретение середины 20-го века. Рок-музыка одурманивает, оглупляет, усыпляет молодежь, дает ей возможность выплеснуть всю негативную энергетику, агрессию и успокоиться.
Культ эмоций, начавшийся джазом, растянулся на все 50-е, 60-е и добрую половину 70-х годов. (Настоящий мужчина исчез куда-то, засмущавшись, может быть, уехал воевать в Конго, Алжир или Вьетнам, уступив место сладкоголосым и длинноволосым гитарным соблазнителям). Может быть, потому, что энергия молодежи выразила себя в таком количестве музыкального шума, ярость ее была успокоена марихуаной, активность была убита открытием психоделических наркотиков, отрицание санаторной цивилизации ограничивалось переворотом в модах одежды и поведения. В пацифизме, сексуальной революции), в непротивлении насилию - "Love"... Хиппи-движение сумело выразить себя лишь в безвольных молодежных бунтах. (Май 1968 года в Париже, волнения 1969 года в Беркли и пр. …). Парижские молодежные волнения гордо втиснулись в историю под названием "Революция". Однако, судя по множеству фильмов-документов, они были скорее массовым мюзиклом в жанре рок-оперы "Иисус Христос - Суперзвезда". Революция - серьёзный жанр, и для постановки его требуются трагические актёры, а не актёры водевиля. А именно водевильными были участники хиппи-движения. (За исключением криминального Мэнсона, случайно попавшего не водевильную хиппи-сцену. Единственного мужчины в движении)
Философия хиппизма нашла свое наиболее яркое выражение в сладеньких песнях группы «Битлз», в заунывном бормотании Боба Дилана. К инфантилизму, унаследованному от бит-поколения, прибавилась заметная феминизация – длинноволосая четверка «Битлз» на фотография того времени выглядит переодевшимися самочками, не говоря уже об общей нежноголосости и сладкодевичестве их голосов.
Уже черному миллионеру Бобу Марлею позволялось распевать и миллионами экземпляров продавать «Я застрелил шерифа» и «Революцию» без того, чтобы кому-нибудь пришло в голову убивать шерифов или совершать революцию.
Но не все и не всегда было так плохо с западной рок-музыкой в ее политическом значении. Лимонов отмечает возникновение панк-движения, которое наконец-то начало проявлять подлинную мужественность, агрессию и ненависть. Это движение он противопоставляет музыке 60, а потом и 80-х.
Джонни Роттэн того периода был великолепным образцом тинейдж-мужественности, куда более привлекательным, чем все герои поп-музыки от Элвиса, через кастрированного Боба Дилана до найтклубного и двуполого Дэвида Боуи.
Первые годы панк-движение выглядело очень эффектно и мужественно. Оно запугало администрацию западного дисциплинарного санатория, но лишь на время. В дальнейшем, самой администрацией, музыкальным бизнесом и в большем степени самими лидерами панк-движения – «движение было одомашнено и кастрировано в несколько лет».
Невозможно было представить, что «Clash», кричавшие в 1977 году: «Бунт! Бунт! Я хочу бунт! Я хочу мой собственный бунт!» -- уже через несколько лет станут приличной, кастрированной группой.
Лимонов отмечает, что панк-движение, единственное за историю рок-музыки, содержало в себе стремление агрессивных мужественных подростков поскорее прийти в фазу воинствующих мужчин, которых так опасается западное общество. Такие молодые мужчины могут объединяться в организованные группы, что крайне нежелательно.
Любая параллельная социальная мода, очевидно, оттягивает силы и внимание поколения от задачи (чисто биологический инстинкт) отъёма власти у старших самцов. Если бы русские юноши 1917 года имели возможность потерять часть энергии, выразив её в музыкальных воплях или растворив в наркотиках, кто знает, может, Революции не случилось бы...