Согреться про запас
Она познакомилась с этими детьми во время работы в частной русской школе. Пинхас и Песя были внуками известного израильского ученого, который работал в Америке, обеспечивая отпрыскам здесь – в Израиле – достойное образование и обучение в лучших учебных заведениях.
Пятилетняя Песя была не по годам развита, знала английский и даже могла объяснить, кто такой Дарвин и что такое эволюционный путь развития человечества. Маленькое худенькое тельце с выпирающими, словно крылышки, лопатками и руками-ниточками было настолько хрупким, что на Песю даже в самую жуткую жару хотелось накинуть что-нибудь и легонько прижать к себе. Легонько, потому что казалось, что и эти руки-ниточки, и лопатки-крылышки, и все это прозрачное тельце, словно из тонкого хрусталя, моментально сломаются, если ее прижать к себе посильнее. Однако эта хрустальная девочка очень любила обниматься. Забегая в класс, она бросала сумку на стол и подбегала к ней.
- Ты меня любишь? – спрашивала Песя, не сводя с нее своих больших умных глаз, на которые то и дело падали непослушные кудряшки. – Обнимай меня! – в ее требовании было столько непосредственности и столько искренней потребности в любви, что она сажала это хрупкое тельце к себе на колени и не могла разомкнуть объятий, даже когда звенел звонок на урок.
Восьмилетний Пинхас, в отличие от сестры, напротив отрицал всякую сентиментальность. Он не бежал обниматься и не спрашивал, любят ли его. Зато озадачивал на уроках такими недетскими вопросами, что приходилось, что называется, держать марку и соответствовать, так сказать, моменту.
- Сколько километров до ядра Земли? Почему сегодня обезьяны не эволюционируют в человека? – эти его вопросы не имели никакого отношения к ее урокам по развитию речи, но не могли остаться без ответов и приковывали к нему внимание учительницы почти до звонка.
Она присаживалась рядом, брала за руку и, поглаживая его по ершистым волосам, рассказывала и про ядро, и про обезьян. Пинхас торжествующе поглядывал на соседей парте, не имеющих представление, как словно магнитом, притянуть на себя весь центр тяжести урока. У него был холодный колючий взгляд и вечно падающая на глаза жесткая прямая челка. Она то и дело убирала эту упрямую челку с его глаз, поглаживая по ершистым волосам. Колючие льдинки в глазах постепенно таяли, и то ли от ее размеренного голоса, то ли от успокаивающих поглаживаний волос, колючий взгляд мальчишки смягчался и он, словно потеплев, больше не вонзал так воинственно свои льдинки-глаза в окружающих.
Пинхах и Песя приезжали в вечернюю частную школу в сопровождении няни и телохранителя.
- А телохранитель-то зачем? – недоумевала он, интересуясь у коллег этими необычными детьми.
- Да у них родители в разводе, так мамаша боится, чтобы отец их не выкрал! Ой там такие семейные драмы каждый день! Мама лечится от депрессии после развода, то лежит в клинике, то мотается по Европе, чтобы отвлечься. Бабушка с дедом-ученым тоже в разводе, так они чуть не каждый день скандалят по телефону. Дед диктует свои условия, ведь это он оплачивает детям и престижную американскую школу в Герцлии, и теннис, и конный спорт, и путешествия по Европам. А по сути до этих несчастных детей никому нет дела, все заняты своими скандалами, разборками и депрессиями! Представь только: бабушка с мамой живут в Кейсарии, а дети со своими нянями в Герцлии, где они учатся в американской школе. Живут, по сути с чужими людьми, а когда их на выходные забирают в Кейсарию домой, то там мамаша в вечной депрессии и бабушка, неустанно выясняющая отношения с дедом-кошельком!
В тот день темой ее урока были «Профессии», детям предлагалось рассказать, какие профессии они знают, кем работают их родители, и кем они хотят стать, когда вырастут.
Банальные детские мечты стать полицейским, врачом или пожарным. И только Песя была, как всегда оригинальной.
- Я буду спасателем, - серьезно сказала хрустальная девочка, не сводя с нее больших умных глаз.
- Какая умница! Ты будешь спасать людей во время землетрясений и пожаров? - она убрала непослушные кудряшки с маленького личика и притянула ее к себе.
- Нет, - сказала Песя, - я буду спасать детей от холода. Ну знаешь, когда на душе холодно, и никто не любит. Я буду приезжать и обнимать их. Когда человека обнимают, душа ведь греется, правда?
В классе работал кондиционер, и худенькая Песя была вся холодная. Она сняла с себя кофту, накинула на острые детские плечики и обняла это холодное хрупкое тельце. Где-то там, за платьицем, билось маленькое сердечко, разгоняя кровь по рукам-ниточкам и лопаткам-крылышкам. Давно прозвенел звонок, няня и телохранитель звали Песю, брат Пинхас сверлил сестру своими глазами-льдинками, всем своим видом упрекая в излишней сентиментальности, но та все не отпускала ее, словно пытаясь согреться про запас….