– "Здрасте. Да я ничего знать даже не хочу. Это ваш со Светкой участок. И это ваши дети. А масок нет, и не будет."
Пронзительно в ухо отдавались гудки. Марина Николаевна растерянно осматривала комнату. Было тяжелое и гнетущее состояние после разговора.
Только что президент сказал, что не стоит надеяться на авось, а её посылают брать мазки у двоих детишек. Положительный тест подтвердился у обоих родителей. Папа уже в больнице, подключен к аппарату ИВЛ. У мамы несколько дней температура. Но не это было неприятно, а то, что из защитных средств только маленькая бутылочка водки из магазина.
– "Зоя, ты побудешь одна? Или тебя лучше к бабе Маше отвести?"
Но пока Марина Николаевна задавала вопрос дочери, она вспомнила, что ещё днём соседку увезли на "скорой" с высокой температурой.
- "Что делать? Что делать?" – в висках отдавался один вопрос.
– "Придётся дочку оставить одну".
Уже привычная процедура. Всем, кто приехал из-за границы, делают тест, тем более, что у кого-то из членов семьи положительный результат. Маски уже были недоступны ни одной медсестре. Приезжало день назад руководство поликлиники и представитель главы города. Всем выдали защитные костюмы, перчатки, очки и маски. Но как только начальство что-то рассказало о необходимости самоотверженной работы на местах, и о том, что сейчас мы на войне, и уехало, старшая медсестра всё опять забрала со словами: - "Завтра из областного руководства приедут с проверкой. Хотят фотоотчет сделать". И вправду с утра все кабинеты наполнили лекарством. Опять все надели маски. Через пару часов ожидания началась суета. Те приехали, пять минут пофотографировали. И у нас все забрали до следующей проверки. Всё детское отделение: и педиатры, и хирурги, и травматологи продолжали прием без каких-либо средств защиты.
– "Чего ждать? Сколько ещё должно заразиться врачей, прежде чем нас обеспечат необходимыми средствами?" – эти робкие голоса не доходят не только до руководства страны, так бодро рапортующих по телеэкранам о мерах противодействия, а даже до руководства поликлиники.
– "Средств нет. Закупать маски на вас дорого" – сказала заведующая отделением, вернувшись с очередного заседания.
Звонок бойко проиграл популярную в 90-е мелодию. С громким лаем уже на первых двух нотах к двери подбежал хозяйский пёс.
– "Кто там?" – отозвалась из-за двери, одновременно отгоняя заливающуюся звонким лаем собаку, женщина.
– "Это медсестра. Взять мазок", – ответила Марина Николаевна.
Замок щелкнул, открыв дверь уже в иной для нее мир. Всё прошло: страх, отчаяние, сомнение.
– "Надо просто идти и делать свою работу", – подумала она, переступая порог.
Вечером Марине Николаевне стало плохо.
– "Что-то устала я", – сказала она проявившей беспокойство Наргуль, единственной уборщицы, которая осталась в поликлинике после сокращения штата.
– "Фу! Серёня. Что это? Зачем обратно – то привез?"
Лабораторию моментально наполнил сладковато – едкий запах. Серёня по сути – то не в чем было винить. Пробы собрали, как полагалось. Отправили в Мытищи. Там их завернули. Сказали, мол, не принимают и что ехать надо в Люберцы. Вот так они и кочевали всю неделю, никому не нужные и никем не проверенные.
– " Ну а что мне с ними делать - то? Вся машина уже провоняла", – оправдывался Сергей.
В Москве, конечно, быстро реагируют. И с пробами, и с медперсоналом как-то оперативно рулят. А что делать на местах? На участке было три медсестры. Одна лежит в реанимации после посещения семьи из Москвы. Вторая сняла видео в надежде достучаться до тех, кто принимал решение по закупкам медицинского оборудования и средств защиты. Так её "уговорили" написать по собственному желанию. А видео назвали фейковым, не забыв осудить её поступок.
Зою определили в младшую группу детского дома. За три дня она сильно осунулась и замкнулась в себе. Не отпуская из рук свою любимую куклу, она не отводила глаза от входной двери. Она так толком и не поняла, придёт мама или нет. Из поликлиники, в которой работала Марина Николаевна, никто ни решился навестить ребенка. Эпидемия пошла на спад. Руководству поликлиники выплатили премии за успешно проведённые мероприятия по противодействию распространения инфекционного заболевания. Поблагодарили всех, кто работал в отделениях вирусной терапии.
Конечно же, я сгущаю краски. У нас всё хорошо. Мы со всем справимся. Как там у Иосифа Бродского?
- "У нас чай, не Франция".
А врачи в конечном итоге давали клятву. Поэтому на них можно сэкономить.
Автор Petor Gartsev