Дорогие читатели!. Надеюсь, повествование вами будет воспринято правильно и у вас хватит терпения прочитать всё до конца.
Из интервью взятого у Мартынова Вадима Константиновича, который стал «путеводителем в небо » для более 60 летчиков, которых он обучил летать.Но когда-то и он был юным курсантом и именно с этого хочу начать ваше знакомство с этим удивительным человеком : « О себе говорить очень трудно и не благодарно, хотя, о себе всегда знаешь всё и всё помнишь. Особенно ярко в памяти остаётся детство!
Моё детство протекало в столице Бурятской АССР городе Улан-Удэ. Однако местом моего рождения является столица Восточной Сибири город Иркутск - родина знаменитых конструкторов советских вертолётов М.Л.Миля и Н.И.Камова, прославленного лётчика-космонавта Б.В.Волынова и легендарного лётчика Дважды Героя Советского Союза Н.В.Челнокова. Нужно заметить, что в дальнейшем судьба улыбнётся и предоставит мне возможность встречаться с Николаем Васильевичем в бытность моей учёбы в Ейском высшем авиационном Ордена Ленина училище лётчиков.
Челноков Николай Всильевич является гордостью всех выпускников Ейского лётного училища, так как он выпускник нашего училища. С раннего детства я наслаждался шумны воздухом сибирской тайги уходя с отцом, когда у него выпадало свободное время, на сбор ягод или кедровых орехов, на охоту. Восхищался красотой Байкала, громом его могучих волн, выходя с дядей в море на рыболовном сейнере, во время летних каникул. Любовался бескрайней широтой забайкальской степи с её сопками и весенними буйными травами, выезжая на велосипедах за город с одноклассниками. А сколько незабываемых впечатлений оставляли у нас пацанов Саянские горы, когда мы ходили в походы!
Быстро пролетело детство с учёбой в школе, в хореографическом училище при Бурятском театре оперы и балета без отрыва от учёбы в средней школе. Осваивая танцевальное искусство, мне предрекали большое будущее на этом поприще, но у меня уже созрела мечта и цель - стать лётчиком. Ведь я жил в городах, где строились реактивные самолёты. В Иркутске тогда выпускали самолёт Як-28, а в Улан-Удэ - знаменитые МиГ-15, УТИ МиГ-15, Як-27Р и они летали над нашим домом, сверкающие на солнце серебристые птицы. Фигуры пилотажа МиГов приводили в восторг своей стремительностью, росчерком белоснежных изогнутых струй с концов крыльев, ревущим громом реактивной турбины! Не возможно передать то чувство творившегося в душе простого мальчишки, наблюдающего восхищёнными глазами, за головокружительным полётом и завидующего лётчику, так виртуозно и повелительно управляющему грозной машиной!
Решение принято. Только что слетали в космос Юрий Гагарин и Герман Титов - открыта дорога в космос, к другим планетам и открыли её наши советские лётчики! А чтобы стать лётчиком нужно крепкое здоровье, а здоровье даёт только вера в себя, настойчивость и физическая подготовка. Постоянное занятие лыжами, лёгкой атлетикой, футболом и баскетболом, спортивной гимнастикой дали мне право верить в достижение выбранной мечты. Учась в одиннадцатом классе средней школы с профессиональным обучением и получив профессию "токарь- многостаночник 3-го разряда", написал заявление на поступление в Ейское авиационное военно-морское училище лётчиков, увидев в журнале "Советский воин" статью о Ейском училище и фотографии матросов с модельками самолётов в руках , что-то рассказывающих офицеру в морской форме.Прошёл врачебную комиссию в Улан-Удэнском военном госпитале, собрал все документы, необходимые к предоставлению в училище, запечатал в большой конверт и отправил в Ейское училище лётчиков. В конце июня, а именно, 26 июня 1964 года вручили мне аттестат о среднем образовании и стал ждать вызова в училище для сдачи вступительных экзаменов. Мои одноклассники начали по очереди разъезжаться по институтам и военным училищам для поступления, а мне никак не приходил вызов. Уже и уехал Лёша Сопов в Ленинградское хореографическое училище, куда должен был я ехать а на дворе 18 июля - вызова всё нет и нет. На душе ужасное состояние. И в центре города встречаю своего одноклассника Володю Сидорычева, спрашиваю: "Володя тебе пришёл вызов из училища?" Он вместе со мной подал заявление в Ейское лётное училище. И он мне отвечает: "Твой вызов лежит в военкомате, а мы сегодня в пять часов вечера на поезде "Владивосток-Харьков" уезжаем в Ейск." Меня обдало, как кипятком! Время два часа дня, до отъезда три часа, а мне надо в военкомат получить вызов и проездные документы, купить чемодан, сумок тогда не было, как сейчас.А самое главное, мои родители ничего не знают об отъезде. Пулей в военкомат, оттуда в магазин и прилетаю домой весь в мыле с чемоданом в руках. С порога объявляю родителям, что через полтора отходит поезд и я уезжаю в Ейск. Хорошо, что родители и сестрёнки были дома. Побросал быстро в чемодан учебники и сменное бельё, присели за стол и поехали на вокзал, где уже собрались все мои попутчики. А на вокзале народу, как селёдок в бочке - не протолкнуться. Комендант вокзала выписал нам билеты до станции Лиски в общий вагон и мы двинулись к своему вагону, и тут то начался дождь. Мокрые, но счастливые залезли мы в вагон поезда.
Тронулся поезд, остались на перроне родители и сёстры, проплыли здание вокзала и корпуса улан-удэнского дело и начался путь движения неизвестный, далёкий южный город. В вагоне пассажиров ... некуда приткнуться. В одном из купе сидят и лежат 12 солдатиков и матросиков демобилизованных из рядов Вооружённых Сил СССР и направляющихся по домам. Вот они-то и приютили нас желторотиков. У них всё было чётко организовано. Спали на всех полках, включая багажные, поочерёдно по четыре часа - девять человек спят, остальные бодрствуют, через четыре часа укладываются следующие девять.Надо представить ещё, что это июль месяц. Через пять суток нашего увлекательного путешествия прибыли на станцию Лиски, где на предстояла пересадка на поезд "Москва-Адлер." С горем по полам и при активном участии военного коменданта железно-дорожного вокзала, нас втолкнули в вагон поезда и тронулись в южном направлении. В Ростове-на-Лону мы вышли из вагона и начались наши мытарства по вокзалу.Здесь уже коменданту не было до нас никакого дела. Если об этом этапе нашего пути рассказать - не хватит время и литературных слов. Тем не менее мы уселись, вернее встали в проходе вагона поезда "Ростов-Краснодар", доехали до Староминской и долго, долго ждали отъезда в Ейск.
Долго ли коротко ли ехали мы, но на восьмые сутки из окна вагона мы увидели водную гладь Ейского лимана. На душе стало радостно и тревожно - а как всё будет впереди? Ейск встретил нас ласковым южным солнцем, голубым небом и тишиной приморского городка. Зелень деревьев и кустарников по обочинам, брусчатка улиц и ракушечник тротуаров в сочетании праздничным настроение городского убранства, приветливые улыбки горожан, как бы призывали нас посетить городской пляж и море. Немного посовещавшись, наша компания "бледнолицых," торжественно неся чемоданы с не хитрыми пожитками, совсем не представляющих должного интерес для воришек, направилась в сторону пляжа на Ейской косе, где полным ходом шла последняя подготовка к празднованию Дня Военно-Морского Флота СССР. В акватории Таганрогского залива метрах в ста - ста пятидесяти находилась, заполненная людьми, огромная баржа. Украшенный красочными транспарантами и разноцветными флагами жёлт-белый пляж ожидал спортсменов-пловцов, ожидающих старта на барже.Выстрел из стартового пистолета и все пассажиры баржи бросились в воду. От взмахов рук пловцов закипело Азовское море и вот победители на берегу А что же "бледнолицые?" Искупавшись в водах Таганрогского залива, дюжина сибиряков выдвинулась в сторону лётного училища, куда плавно перемещались праздничные мероприятия, но эти события проходили уже без нас.Знакомства с училищем у нас в этот день не состоялось. Но вход в училище и проходная впечатлили. с правой стороны ворот скульптура лётчика производящего расчет полёта, а слева скульптура матроса с винтовкой и по обе стороны дороги сплошная стена кустов сирени белой акации.
И по этой дороге идёт строй курсантов из лётной столовой с планшетами через плечо. Желание оказаться в таком строю переполняло у меня всё моё пятидесяти килограммовое тело. Посидев немного в курилке с табличкой "МЕСТО СБОРА АБИТУРИЕНТОВ", подошёл грузовик ГАЗ-51, мы быстро заняли место в кузове на лавках между бортами и помчались к месту лагерного сбора в станицу Кухаривку. На календаре красовалась дата 26 июля 1964 года!
День склонялся к ночи, когда двенадцать русских парней из Бурятии прибыли в лагерь для поступающих в прославленное военно-морское училище лётчиков. Встретил нас старшина Приходько, мужчина лет тридцати пяти, тридцати восьми в синих галифе, сапогах, начищенных до ослепительного блеска, в защитного цвета кителе. Ну, здравия желаю, матросики, откуда прибыли? Выслушав наши повествования и собрав наши документы, повёл нас к одной из двух имеющихся в лагере казарме, где выдал каждому из нас по матрасовке и наволочке серого цвета, белоснежное вафельное полотенце и скомандовал: " За мной!" Выйдя дружной толпой на дорожку, обильно посыпанную ракушками, ведущую к стадиону и летнему клубу, старшина остановился и указав на стоящий метрах в четыреста от лагеря огромный стог соломы, отправил нас набивать наволочки и матрасовки соломой, сопроводив нас словами - Чем плотнее набьёте, тем удобнее будет спать, да не переусердствуйте! Стог соломы был уже хорошо повреждён такими же, как мы, желающими стать лётчиками. Загрузившись соломенными мешками пришли в лагерь. Солнышко уже оседлало горизонт Кубанской степи. Для нас было не привычно видеть перед глазами ровное без сопок, без гор и без лесов пространство. Прозвучала команда: "Выходи строится на вечернюю поверку!" Построились. Солдат с сержантскими погонами из числа поступающих и ухе сдавший экзамены и прошедший всех врачей, зачитал список двадцать пятой группы кандидатов, в которую были зачислены и мы в числе двадцати семи человек. После построения вошли в казарму, представляющую огромный сарай человек на двести с двухъярусными металлическими кроватями с страшно скрипучими дырявыми сетками. Но дыры в сетках были заботливо заделаны алюминиевой проволокой. Уложив мешк с соломой на кровати, все улеглись спать. Наверное, никогда в своей жизни я так сладко и крепко не спал. После семи суток мытарств в поездах я не слышал не скрипа кроватей под ворочающимися соседями, не стрекотания цикад и сверчков до самого утра.
Утром 27 июля 1964 года прогремела команда "ПОДЪЁМ" и скрип кроватей заглушил все существующие звуки. Натянув брюки, кеды вышли из щитовой казармы на дорожку перед нашим общежитием. В небе светило яркое утреннее солнце, кругом была пожухшая трава и слева доносился ровный гул реактивного самолёта. Повернув голову влево, я увидел точно такой же самолёт, какие выпускает авиационный завод в моём родном городе. Как позже выяснилось, на этом месте МиГи выполняли четвёртый разворот. С задранными вверх головами нас построил наш сержант и объявил кому что приписано выполнить в течении дня. Одни побежали на зарядку, а я и ещё несколько человек пошли в лазарет, располагавшийся в бывшем здании КДП (командно-диспетчерского пункта) сдавать анализы. Сдав анализы, мы пошли в соловую, находившуюся метрах в ста от казармы и чем-то напоминающую казарму, только поменьше, поуютнее и с длинными столами и лавками. Завтрак для основной массы обитателей лагеря уже закончился и нас покормили "дежурным" блюдом. Не успели мы после завтрака подойти к казарме, начальник лагерного сбора капитан Филонов остановил нашу группу и зачитал фамилии, кому надо взять ручки и идти в здание бывшего КДП для сдачи экзамена по русскому и литературе. Надо заметить, что тогда ещё не было шариковых ручек и мы имели наливные перьевые ручки, пишущие чернилами.. Та началось моё поступление в училище. Хочется отдельно остановиться на личности начальника лагеря капитане Филонове. Худощавый, поджарый офицер с быстрой походкой и непременной присказкой: "Я не летаю, но я лётчик". Как позже выяснилось он прибыл в училище после окончания Военно-Воздушной академии имени Жуковского преподавателем аэродинамики.
Каждый день с утра мы проходили врачебно-лётную комиссию а после обеда, иногда и с утра сдавали вступительные экзамены по русскому и литературе - сочинение (абитуриенты из союзных республик писали изложение), математику письменно и устно отдельно, физику и иностранный язык, кто какой изучал в школе (английский, немецкий или французский). Через неделю нашего прибывания в лагере в нашей группе из двадцати семи человек осталось только четырнадцать. Остальные отправились домой, кто не прошёл медицинский отбор, кто показал низкий уровень знаний. Отъезжающим обратно домой ребятам, были и такие, кто сам отказывался поступать, выдавал их документы и проездные на обратный путь старшина из строевого отдела, потому ребята в лагере дали ему кличку "старшина Уходько" в пику фамилии старшины Приходько. Прошедшие медкомиссию, проходить её нас возили в Ейск в лазарет училища, сдавшие экзамены приступали к психологическому испытанию для определения группы пригодности к лётной работе и полётам в космос. Самым сложным испытанием, на мой взгляд, были качели "Хилова" на которых стояло вращающееся кресло, в которое мы садились и во время качания качели в двух плоскостях вращалось кресло вместе с тобой и надо было с закрытыми глазами наклонять голову вниз и вверх. После остановки через несколько минут качели и кресла нужно было поднять и прижать голову к штанге сзади кресла, и открыть глаза. Не у всех это получалось. Были "подъёмы" в барокамере на высоту 5000 метров без кислородной маски и на 10000 метров с кислородной маской, а после спуск с вертикальной скоростью 30 и 40 метров в секунду. Испытания на авиационном стрелковом тренажёре заслуживает отдельного рассказа. Здесь нужно с помощью авиационного прицела АСП-3 прицелиться и провести центральную марку по кривой ломаной линии, где нанесены три зоны ошибок: по два сантиметра вправо и влево от линии - ОТЛИЧНО, четыре сантиметра в обе стороны - ХОРОШО и в это время моргает красная лампочка на прицеле, пять сантиметров отклонение в ту или другую сторону - УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО и постоянно горит красная лампочка. Выход за пяти сантиметровую зону сопровождается горением красной лампы, звуком сирены и ударом током в руку. Если провёл прицел в разрешённых зонах, всё в порядке, а если попал в опасную зону и не исправил а бросил ручку управления - это очень плохо. Подверглись нескольким испытаниям на внимательность и память, на быстроту реакции. После так называемого "психотбора" нас в группу осталось 5 человек. Периодически к нам в лагерь прилетал начальник училища, Геррой Советского Союза полковник Ривкин Борис МИронович на самолёте МиГ-17.и, прежде. чем приземлиться на грунтовом аэродроме Кухаривка, он демонстрировал нам весь каскад высшего пилотажа. Тоже самое он проделывал после взлёта от нас Мы все смотрели на него, как на БОГА, а он и был, не только для нас, но и для всего личного состава училища, БОГОМ. Забегая вперёд, Бориса Мироновича все любили и уважали за его требовательность, принципиальность, справедливость и человечность! К нему всегда можно было обратиться с любым вопросом и найти правильный и справедливый ответ. Мне посчастливилось ни один раз слетать с генералом Ривкиным, но об этом попозже, сейчас надо поступить в училище. Когда всё было пройдено
Все экзамены сданы, врачами признан годным, психотбор выдержан - остаётся ждать зачисления в училище и тут обнаруживается, что у меня нет в документах подлинника Свидетельства о рождении. Меня вызвал капитан Филонов и сказал: - Если хочешь учиться в училище, беги срочно в станицу на почту и давай телеграмму родителям. чтобы срочно выслали на адрес училища твоё Свидетельство о рождении. Отправил я телеграмму маме и жду, а дни летят уже прошло пять дней. прилетел начальник училища, рассказал о профессии лётчика, после лекции подошёл ко мне. Я назвал свою фамилию и он спросил какие результаты у меня. Я сказал ему, что всё прошёл, но у меня нет Свидетельства о рождении. Поковник Ривкин подозвал майора Елизарова и капитана Филонова и те в один голос- сегодн получили Свидетельство из Улан-Удэ. Начальник училища подал мне руку и сказал: Ты поступил в училище! Теперь стригись наголо и усы сбрей!
После отлёта начальника училища все обитатели лагеря в тревожном ожидании ждали дня, когда огласят приказ о зачислении в училище. А тревожиться было почему. Прошёл слух, что возьмут в училище только двести человек, а в лагере нас, всё прошедших, было около шестисот человек. В нашей группе осталось 3 человека из двадцати семи. И вот 22 августа 1964 года. Обычное утро, Граблями ровняем ракушечник на дорожках, чистим казарму и КДП. Так проходит первая половина дня. После обеда поступила команда: в четырнадцать часов всем собраться на стадионе, что мы и выполнили. Все поняли наступил момент истины. на беговую дорожку стадиона вышли майор Елизаров и капитан Филонов с синей папкой в руках. Чуть правее стояли ещё три молодцеватых капитана в парадной форме и старшина Приходько. Наступила гробовая тишина и в этой тишине, как набат, зазвенел хрипловато-скрипучий голос майора Елизарова. "Зачитываю приказ начальника Ейского высшего военного авиационного Ордена Ленина училища лётчиков от двадцать второго августа тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года, город Ейск. о зачислении в училище курсантами" Все, чьи фамилии буду называть, выходить на край футбольного поля. Начал зачитывать фамилии счастливчиков по алфавиту. Все поняли, чьи фамилии на закончившуюся букву не названы, остаются за бортом. Дошла очередь называть фамилии на букву "М". Предела моей радости не было меры - зачитали мою фамилию и мои имя и отчество - Мартынов Вадим Константинович и я счастливый бегом побежал на футбольное поле, где уже сидели в присядку, ранее названные ребята. Перед этим на футбольное поле убежал Саша Кожухов. Мы с ним обнялись и поздравили друг друга.
Зачитали список из двухсот человек. Счастливые и радостные мы стояли на футбольном поле, а в два раза большее количество здоровых ребят стояла с грустными лицами Им сегодня не повезло. Поступили мы втроём: Мартынов, Кожухов и Маслов. С этого момента начался новый этап моей жизни - прекрасная курсантская жизнь и начало военной службы в Вооружённых Силах Союза Советских Социалистических Республик!"
С уважением,Галина Федеряева.