В 2016 году если не ошибаюсь, вышло в свет творение Г.Ш Яхиной под названием "Швайпольт". Давайте ознакомимся, с этой как говорят сенсационной книгой.Свои комментарии я буду выделять чтоб вас не путать
Спать у подножия «Гейдельберга» было неудобно. Серегин и не спал — крутился до утра на палетах( пал-ле́-та Существительное, неодушевлённое, женский род, 1-е склонение (тип склонения 1a по классификации А.А.Зализняка)вот незадача грамматическая ошибка в самом начале, ну да ладно Яхиной виднее как правильнее писать на русском) с бумагой, втиснутых между старым печатным станком и фальцевальной машиной. Все лучше, чем на цементном полу (и на мой взгляд еще лучше чем на бетонном(написать было бы правельнее), не совсем дурачок Серегин).Раскладушкой он вчера откупился от Тальяныча. Серегин пощелкал выключателем — света не было: арендодатель отрубал на выходные электричество,(Серегин испортил о себе мнение, а то он не знал!) Сквалыга. Темнота за окнами шевелилась — валил снег. Серегин нащупал дверную ручку, дернул раз, второй; уже все понимая, навалился плечом — заперто, (неправда ли идиот,понимает что закрыто,а все равно пытается открыть, тем более если автор утверждает что Серегин дернул два раза ручку,то получается что дверь открывается внутрь, а третий раз он навалился плечом,то есть пытался открыть уже наружу, то ли дверь как в салуне на Диком Западе,то ли Серегин правда идиот). Подло заперто — снаружи, втихаря, на запасной замок, который раньше считался сломанны дом.
— Сволочи! — заорал он. — Сволочи вы! Через пару минут снаружи зашуршали неспешные шаги, звякнул ключ. — Обратно не впущу, сам понимаешь, — вахтер Тальяныч зевнул, клацнул крепкими вставными зубами.
Серегин понимал. За аренду он не платил уже третий месяц — все как-то выкручивался, ускользал от встреч с администрацией и звонков; по ночам возникал на пороге, бросал очередную подачку жадному до легкой наживы Тальянычу, крался к себе и заваливался спать, чтобы утром, еще до рассвета, вновь раствориться в пространстве… (Вот чудак-человек этот Серегин,три месяца не платит за аренду и ещё сволочами обзывается). Серегин молча окинул взглядом помещение, похлопал по твердой бочине ( по-моему не совсем удачный выбор слова)старину «Гейдельберга» — очевидно, его заберут за долги.( кретин Серегин делает блестящее умозаключение! Может не называть его больше кретином и идиотом? ) — Позвонить дашь? — спросил уже перед вертушкой, у вахтерской будки.
Денег на мобильном не было, да и звонить лучше было с незнакомого номера.(На счет не звать я думаю погорячился, идиот Серегин забыл что электричество отключено и батарея в телефоне скорее всего уже разрядилась и почему звонить жене лучше с незнакомого номера? Может Серегин разведчик и он на задании!?Вот это интрига, вот это я понимаю! Хотя подождите, туповат Серегин для разведчика - шпиона). Тальяныч отвернулся, не отвечая, что вполне можно было расценить как согласие.да и Тальяныч не далек умом, сотовый оставляет возле будки. Серегин потыкал пальцем (словосочетание отлично подобрано автором,чувствуется талант) кнопки телефона. Он не разговаривал с женой уже полгода. На все его предыдущие попытки возобновить общение она реагировала одним и тем же примитивным образом — бросала трубку. Впрочем, Ольгу всегда отличала некоторая ригидность (В психологической сфере ригидность используется для описания постоянного типа личности, испытывающего трудности в получении новых знаний и навыков) вот несчастный человек Серегин- сам кретин и жена такая же). На том конце провода кто-то возник(вот это предложение мое любимое, класса для второго средней школы просто великолепно!)У Серегина была пара секунд,(видимо тариф такой первые три секунды бесплатно,вот и разговаривают дозвонами, как раньше на Билайне). И он сказал единственную фразу, которая могла удержать внимание жены. — Оля, — сказал он быстро, с нажимом, — Оля, я хочу вернуть тебе деньги(я не могу! Вот это жена! Мою теорию что Серегин идиот подтверждает факт его звонка ранним утром, все спят а ему приспичило долг отдать, но тут еще более неожиданный поворот, на том конце провода(шикарное выражение) два других идиота ни свет , ни заря устроили помывку!)Трубка молчала. Серегин ждал. — Оля не может подойти, — наконец произнес извиняющийся мужской голос. — Она в ванной. Серегин бросил трубку(ну и хрен с ними видимо решил кретин Серегин и так дел много). Выйдя на тускло освещенное фонарем крыльцо,пересчитал наличность по карманам(кретин кретином,а деньги по разным карманам разложил),оставалась тысяча рублей мятыми бумажками. Да еще мелочь. Больше у Серегина ничего не было. Вообще ничего(тут подчеркивается особый статус голодранца,не просто ничего,а вообще ничего!Нет, точно не разведчик). А с неба крупными тяжелыми хлопьями падал снег. (Хрен с ней, с женой решил наш идиот)На тысячу можно было пообедать, даже с определенным скромным шиком. Или напиться, уже безо всякого шика(ну не правда автор!коньяк конечно с осетриной не вариант,а водки пожалуйста, еще и сдача останется, видимо кретин Серегин не зря о выпивке с утра думает) Или купить букет Ольге — твердые шипастые розы пластмассово-красного цвета — и отметелить им владельца извиняющегося голоса, (ого! Отелло! И тут Митю лапти понесли, из крайности в крайность!)Или снять койку на ночь у кроткой привокзальной старушки, а саму ее прирезать по-тихому и остаться жить в пропахшей кошками однушке, пока бдительные соседи не стукнут участковому,( вот это мысли с утра пораньше)!Выбор был невелик. Серегин выудил из пачки последнюю сигарету, выкурил; бросил окурок и мятую пачку мимо урны ,наверное в знак протеста против режима и зашагал по промзоне.Со станции Рижская, затерянной в сплетении железнодорожных путей у Крестовского моста, можно было уехать без билета. Серегин обычно так и делал,( а мы все кретин да идиот).Аккуратно обойдя заваленный снегом станционный домик, он дождался у придорожных кустов, пока подойдет электричка; метнулся к краю платформы, подтянулся на руках; нырнул в открывшиеся двери, Впрочем, ловить его было некому — дежурные то ли еще спали по домам, то ли прятались от снегопада на станции. Серегин вошел в пустой вагон и сел на холодный пластик сиденья. Он ехал в Новоподрезково, на знаменитую подмосковную «блошку».Знаменита она была больше среди знатоков старьевщицкого дела. Туристы и дилетанты ехали за антиквариатом и букинистикой в Измайлово, к лубочному деревянному кремлю «Вернисажа»; профессионалы же на «Вернике» только торговали, кое-кто недавно купленным в новоподрезковских лабиринтах товаром. Туда, на путаницу узких тропинок вокруг маленькой станции, ранним субботним утром бомжи тащили заботливо отобранное за неделю на городских свалках и мусорных полигонах барахло, старики — застоявшийся в пыльных сервантах советский фарфор, алкашня(примитивно как то для автора которого называют великим) — хлам, найденный в расселенных под снос домах. В пестрой розвали всяческой дряни острый глаз знатока мог выцепить(у нас что про зону рассказ?) и Чуковского с картинками Ре-Ми, и почерневший овал «Отличного паровозника» (рубиновая эмаль без сколов, позолота почти цела, родная гайка крепления — нагрудный знак в состоянии!(в каком состоянии?опьянения?), а то и мечту коллекционера, невзрачную редкость — картонную елочную игрушку «Пионерка» сорок восьмого года. Скупали за копейки. Сливали(опять подзаборные выражения) на том же «Вернисаже», на интернет-аукционах.какая то скудность речи автор, надо больше книжек читать. Серегин приобщился,( к чему приобщиться? К наркотикам?) недавно, когда дела с типографией бесповоротно зашли в тупик. Шакалил (опять жаргон, автор случайно не отбывала?осторожно, клевал по зернышку: тут ложечку серебряную, артели «Промтехсвязь», там книжечку дореволюционную с экслибрисом автора. Дорогу никому не перебегал, в конфликты не вступал. Перед поездкой на «блошку» не брился, одевался победнее, в специально раскопанные для этих целей на антресолях, траченные молью отцовские брюки — чтобы вид его вызывал сочувствие, а не желание задрать цену: эдакий лузер-простофиля в поисках случайной удачи(ну вот что то есть в идиоты Серегине от разведчика). Навар(опять жаргон) с «блошиного» дела случался, хоть и невеликий: долги не отдать, а перебиться хватало.(отдавать долги наш придурковатый Серегин видимо не собирался) Долгов было много. Серегин и сам не очень понимал (ни хрена себе новость!), как они образовались вокруг его осторожной, лисьей, в сущности, натуры. С грехом пополам окончив в начале нулевых московский Полиграф и с облегчением отринув от себя лишние знания (а таковыми оказались практически все полученные в институте), он с головой погрузился в упоительный мир акцептов и аккредитивов, депозитов и дивидендов, регистров и реквизитов. Годы начались тогда жирные(жирные годы? Интересное выражение!), денежные. Дела кипели в предприимчивых серегинских руках, он оброс фиктивными организациями(наш кретинчик не так прост как кажется!) квартирой, абонементом в дорогой фитнес(ишь ты он еще и фитнесом занимался)женой Ольгой, немецким авто для себя и французским — для нее. А черной зимой девятого года (что такое девятый год? Словарный запас автора вызывает чувство тревоги) обнаружил себя(видимо после очередной пьянки) на дешевой съемной квартирке, из всех богатств рядом оставалась лишь основательно располневшая Ольга и ее французский шарабан(автор, автор) который она не позволила продать под угрозой развода. Гроздь бережно взращенных ООО висела на Серегине, как хомут на шее утопающего(что за бредовое выражение?Такое ощущение что кретин Серегин писал )Он упорно барахтался, понимая, что идет ко дну.
Единственным активом, приносившим хоть какой-то доход, оставался печатный станок «Гейдельберг» (б/у, пробег 23 млн листов), (автор зачем читателю это знать) привезенный из-под Майнца аккурат перед кризисом по заказу знакомого горе-рекламщика. Сам рекламщик, почуяв грядущую финансовую бурю, не дождался поставки и сгинул без следа не то в Индии, не то в Новой Зеландии(что почти одно и то же для Яхиной)А станок остался. Серегин оснастил его двумя парнями (как можно оснастить станок парнями автор?)побойчее и открыл крошечную типографию в пустующем цехе промзоны. Последовательно и неумолимо нищая в тощие посткризисные годы, Серегин привык не отказывать заказчикам: печатали все — брошюры «Братства истины», порнографические комиксы, воззвания общества обманутых вкладчиков, прайс-листы БАДов… Последним аккордом в этой длинной полиграфической песне (в песне нет аккордов Яхина,в песне есть куплеты)стал заказ миллиона предвыборных листовок для депутата из региона. Тираж запороли(начинают надоедать примитивный язык повествования автора) . Серегин тайком от жены скинул(автор) на авто рынке (авторынок пишется слитно) ее «француза», чтобы купить бумагу для перепечатки. «Гейдельберг» честно отработал все листовки с одной стороны, а затем встал (а до этого он лежал) — видимо, навечно: на ремонт и запчасти денег не было. Депутат отказался принимать миллион недопечатанных листовок и пригрозил санкциями(по всей вероятности международными) , а Ольга выгнала Серегина из дома — за квартиру последние месяцы платила она не сладко пришлось нашему идиоту Серегину. С тех пор он ночевал в типографии в обществе мертвого печатного станка. За это время основательно пообтрепался, и потребность в маскараде отпала: он уже не притворялся неудачником, он им был. Тем исправнее бродил по городским барахолкам и толкучкам, выглядывая в развалах чужого мусора свое шальное счастье; тем отчаяннее призывал фортуну — кроме нее надеяться было не на что. Особенно сегодня(сегодня по мнению автора какой то особенный день, сегодня должно что то случится. Опять интрига)
Продолжение следует...
Если вам понравилась статья,подписывайтесь на канал будет интересно, прокомментируйте статью ,очень интересно услышать ваше мнение.Всем спасибо!
фото:avatars.mds.yandex.net