В тот самый день, когда меня не стало, я ощущал нестерпимую боль и утрату чего-то дорого. Я видел её глаза, как они со слезами смотрели на меня. Слёзы капали мне на раны и делали мою смерть ещё более тяжкой. Ведь её слёзы хуже пуль. Живительная сила её рук держала меня ещё в том мире. Я никак не мог налюбоваться ею. Испачканное в грязи и крови лицо, небольшая сумка с нужным так всем спасением. А она здесь передо мной, кричит что-то мне в лицо, я видел как её руки дотрагивались до моей раны и со всей силой старались остановить кровь, но прекрасный силуэт всё реже мелькал передо мной. А потом я будто встал и ушёл, сам того не желая. Я, не оборачиваясь, уходил всё глубже в лес, теряя из рук ту нить, которую дала она мне при первой нашей встречи. Цепляясь за нее, я убегал, непонятно куда. А в конце…обрыв.
С этого обрыва я видел как многие такие же, как я стояли около него, но не смотрели вниз, а только вверх. И тут один человек сделал шаг в обрыв. Он не упал, а будто подлетел и через несколько секунд уже скрылся за белыми облаками. Вскоре остальные сделали также, но не я. Я не хотел улетать от неё далеко. Я любил её, любил, как она приходила ко мне в своём летнем платье и порхала в моей комнате. Нежные её руки касались моего лица, а как эти же нежные руки делали перевязки. Последнее, что я слышал это крики и стоны людей, а видел её, разве это не прекрасно? Услышав шорох, обернувшись, увидел её. Она приближалась ко мне. Я смотрел на неё, а она лишь взяла меня за руку и предложила сделать шаг. Только она смотрела совершенно в другую сторону от обрыва. Её глаза устремлялись в лес, даже за лес. Туда на поле боя, где ещё многое надо сделать, для того, чтобы дойти.
