Дневник самоизоляции. День 21.

Сегодня я услышал странные звуки за окном. Я не открывал штор уже три недели, короткие ночные вылазки за продуктами в респираторе и защитных очках, оставшихся у меня еще со времен ремонта, не позволяли понять, что происходит там. Порой я слышал шум машин из-за окна, слышал крики из-за стены, слышал удары мячика в квартире выше, но звуки из-за окон были совершенно иными.

Дрожащими пальцами я натянул респиратор, после чего отдернул штору вбок, прищурив глаза от солнечного света, ударившего мне в лицо. Я, признаться, уже и не помнил, какой сейчас день недели, что уж говорить о времени суток. День похожий на ночь, а ночи я провожу в тщетных попытках уснуть или подобно крысе бегу в магазин. Стоило глазам привыкнуть к свету, я осторожно открыл балконную дверь. Когда я прошел к перилам и глянул вниз, щурясь и дрожа всем телом, меня охватил приступ страха. Во дворе, в нескольких метрах от дома около десятка человек жарили шашлыки. Они смеялись, танцевали, пили из одноразовой посуды, которую с радостью передавали друг другу, дабы каждый мог попробовать тот или ной напиток. Мужчина у мангала чихнул, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью, хотя бы ладонью.

Высота моей девятиэтажки кружила голову, привыкшему жить в своей пещере, около сорока квадратных метров по площади, отшельнику. Я поспешил снова скрыться в квартире, чтобы не видеть ужаса, происходившего на улице. Антисептик стоял на столе возле балконной двери, я снял респиратор и стал тщательно втирать гель в руки, стоило теперь сходить в душ и постирать домашнюю одежду, как по мне. Обескураженный происходящим на улице я сел на диван. Мысли путались и клубились в голове, в полумраке квартиры я практически ничего не видел, по телу шли мурашки от апрельской уличной прохладе. Закрыв глаза, я откинулся на спину. На душе скребли кошки, а странная злоба охватывала мой разум.

Нет, не вирус был самым страшным в этот апрель. Самой страшной была уверенность людей в собственной неуязвимости и удаче. Ужасало отсутствие ответственности перед самими собой и согражданами, что как крысы забились по своим углам и теперь боялись вылезти на свет. Я пересел за стол и сделал музыку погромче. Я не хотел слышать праздника на улице, это заставляло меня чувствовать себя отвратительно.

Вернувшись к работе я быстро печатал что-то, читал что-то, считал что-то. Все вокруг сливалось в один поток унылой. безвкусной информации. Я остановился. Я пробовал вспомнить, когда я последний раз ел, но мои тщетные попытки прервал звук сирены из-за плотно закрытого окна, что перебивал даже музыку, что громко играла в комнате.