"Поэзия - это разговор с Богом без посредников"
Герой нашего интервью - поэт, военкор, лауреат Григорьевской поэтической премии - Анна Долгарева.
Анна живет яркой, насыщенной жизнью, которую могут позволить себе, пожалуй, единицы. О занятиях на карантине, о Лимонове, как явлении, о взглядах на жизнь и поэзию, о поездках на передовую, читайте в нашем сегодняшнем интервью.
Анечка, сейчас карантин, время, когда люди проводят много времени дома, с семьей. Один мой друг, поэт, мне сказал, что ему хорошо пишется в это время, другой друг- художник, признался, что сейчас активно рисует. Как ты проводишь это время?
Я загрузила себя по максимуму. Обучающие курсы, много работы (я работаю на удаленке уже больше года, так что в этом плане не особо все изменилось). Зато стала писать сказки. Долгое время до этого совершенно не умела и не пыталась в прозу – а здесь нашла свой жанр. Добрые, наивные детские сказки. Вот что оказалось моим! Смешно, что это произошло в довольно страшные времена.
Мой друг, поэт Павел Шаров сказал, что мир после коронавируса никогда не станет прежним, а я от себя добавляю: не так страшен коронавирус, как его экономические последствия. Сейчас много говорят о нем. Что ты думаешь по поводу этой всей ситуации?
Мир уже не будет прежним. Изменились люди психологически. Сильнее всех паника ударила по тем, кто жил максимально комфортно. Это, в частности, касается Европы и Америки. Те, для кого привычны житейские пертурбации, переживают нынешний психологический кризис попроще. Вклад в это делают и сама болезнь, и карантинные меры, и ожидание экономического краха, который неминуемо наступит.
Недавно ушел от нас один из последних великих — Эдуард Лимонов. Ему ты посвятила строки: «Господи Боже, храни безумцев. Храни Эдуарда Лимонова. Рэпера Хаски...». Что он значил для тебя, как такой ярко выраженный пассионарий, в твоей жизни? Высоко ли ты его ставишь, как поэта или тебе больше нравятся его прозаические и публицистические работы?
Поэзия Лимонова, бесспорно, явление в русской литературе. Весь Лимонов – явление русской литературы, поэзия его – в частности. Я читала несколько его сборников, они делают то, что должна делать хорошая поэзия, - переворачивают сознание. Но проза Лимонова более человечна и тем более мне близка. Да, в ней, по сути, фигурирует один персонаж – распятый и расчлененный на алтаре искусства сам Лимонов, превративший сам себя в арт-объект. Но это человечность. Запредельная, занебесная человечность, которая не снилась современным страдальцам за судьбу маленького человека вроде авторши нашумевшей «Зулейхи». Запредельная человечность – и высокая литература. Такого нет вообще ни у кого из современных писателей.
Кстати, поздравляю тебя с присуждением престижной Григорьевской премии. Расскажи, как ты долго к ней шла?
Меня баллотировала на эту премию в 2017 году писатель Наталия Курчатова, однако в тот раз я не прошла даже в шорт. В этом году все случилось неожиданно. Позже звучала фраза, что все члены жюри сошлись во мнении, что лауреатом должна стать я. Ну, так я и стала самым молодым победителем в ее истории.
Твое определение поэзии?
Разговор с Богом без посредников
Что тебя вдохновляет? Что угодно.
Кто из поэтов наиболее на тебя повлиял, и почему?
В детстве я была влюблена в Есенина. Мне было девять лет, и я разговаривала с ним перед сном, хотела прожить жизнь так же, как он, и даже погибнуть в тридцать. Так было, пока я не влюбилась в другого – Оцеолу, персонажа книги Майн Рида. Поэзия Есенина, однако, от меня не отступала, пока в юности я не заболела Бродским, как и все, наверное, молодые поэты. Тогда же на меня влияли сетевые поэты, которых я читала в Живом Журнале: Аля Кудряшова, Дана Сидерос, Екатерина Перченкова. Дочитав до Федора Сваровского, я решила, что нашла своего идеального поэта. Это оказалось не так.
Сейчас я ориентируюсь на того же Сваровского, на Юрия Смирнова, на Линор Горалик. Хотя в последнее время мне начали нравиться тексты, написанные более «классическим» ритмом – например, стихи Бориса Кутенкова.
С какими героями русской классической и мировой литературы ты себя ассоциируешь?
Настасья Филипповна из «Идиота». Есть во мне эта червоточина. Да и Долохов из «Войны и мира» - я такая же безбашенная.
Коль мы заговорили о времени: самые счастливые годы для тебя, и почему?
У меня всегда какая-то тоска по детству присутствует в глубине души, словно был рай – а я его потеряла, и больше не вернуться. А тогда-то я не ценила своего рая. И не была изгнана, просто настало время двигаться дальше – а во взрослой жизни было много прекрасных моментов, но это было другое.
Ань, мы тебя хорошо знаем не только, как талантливого поэта, но и как военкора. Расскажи о своей последней поездке на передовую. «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне»?
Не знаю, я, например, отвыкла бояться. Мы с моим напарником Денисом Семеновым отправились сначала в батальон «Призрак», провели несколько дней на позициях. На украинских позициях была ротация, поэтому бои были в основном ночные и стрелковые, хотя в день нашего приезда немного пострелял украинский танк. Ну, пострелял и укатился. В Донецке мы были у ребят из бывшего «Востока». Они сейчас в структуре ВВ МВД, но по-прежнему носят шевроны «Востока». Украинские бойцы были в трехстах метрах от нас, их легко можно было разглядеть – но по нам никто не стрелял. Тем более, мы работали, снимали фильм. Некогда было бояться.
Беседовал Артем Комаров