С Анюткой я встретилась совершенно случайно и была приятно удивлена изменениями, произошедшими с ней за те двадцать лет, что мы не виделись. Из бледной, глазастой пацанки с тяжелым характером она превратилась в настоящую леди – статную, со вкусом одетую, с вполне адекватным восприятием реальности. Мы немного поговорили ни о чем – как это часто бывает при встречи не совсем близких людей, но меня разбирало, просто душило любопытство, как она , со всей ее взбалмошностью смогла так неожиданно перевернуть свою жизнь.
Надо сказать, что Аня росла совершенно неуправляемым ребенком. Она плохо училась в школе, часто пропускала уроки, совершенно не реагировала на замечания учителей, да и вообще взрослых. Была сама себе на уме, и в свой мир никого не впускала. Родители – вполне приличные люди, не могли ничего поделать – к ним она относилась с той же прохладцей, что и к остальным окружающим. Лет с двенадцати Анька взяла за привычку не ночевать дома без видимых причин – просто исчезала на пару-тройку дней, а на вопросы и истерики родителей упрямо молчала, потупив взгляд. Ни «извините», ни «больше так не буду» от нее услышать было не возможно. Просто она приходила и уходила тогда, когда ей вздумается. Это сейчас – в наши дни девочку бы обязательно потащили к психотерапевту, возможно , что даже поставили бы и назначили лечение , но дело было в начале девяностых прошлого века и ребенка просто взяли на учет в отделе по делам несовершеннолетних как склонную к бродяжничеству. Анютка младше меня на добрый десяток лет, и потому ее разгульная – в прямом смысле этого слова, жизнь, была мне совершенно неинтересна и оттого знакомы мы были весьма поверхностно. Сейчас, спустя много лет, я честно признаюсь, что как и большинство жителей нашего села , в то время была совершенно уверена, что ни чего хорошего из девчонки уже не получится. А тут сидит она напротив меня в кафе, на ухоженном пальчике резвится бриллиантик, брендовая сумочка, прическа а-ля Эдит Пиаф, шмотки – сплошь заграница, и говорит правильно, чисто, словно всю жизнь преподавателем русского языка проработала. Речь приятная, неназойливая, да и голос глубокий, спокойный выдает полную уверенность в себе…
И она поняла, поймала мою мысль прежде, чем я решилась задать ей вопрос!
- Вам, Светлана Николаевна, наверное очень хочется понять, как из непутевой девчонки я стала тем, кем Вы меня видите сегодня?..
На красивом лице ни упрека, ни раздражения. Легкая, открытая улыбка и озорной блеск в глазах. А вот я немного смутилась, и даже, кажется, порозовела .
- … Я знаю, - продолжила Анюта уже серьезно, - что Вы интересуетесь всякого рода загадочными историями, и одну я сейчас поведаю, если Вам интересно…
Я быстро качнула головой в знак согласия, опасаясь, что она вдруг передумает.
- Мне было лет двенадцать, когда это началось, - тихо начала свой рассказ Аня, - может чуть меньше. Когда он пришел в первый раз – я обмочилась от страха, за что была обругана матерью и обсмеяна отцом. Я пыталась доказать двум самым родным людям, что я не обманываю, и этот … человек реально был в нашем доме, но мне ни кто не поверил. Я ни разу не видела его целиком – какие-то фрагменты… руки, волосы, тени… но всегда четко ощущала его присутствие. Я боялась ложиться спать, так как он появлялся именно в те моменты, когда родители крепко спали в своей комнате, а я от страха не могла ни то, что закричать, а даже просто вымолвить слово. Однажды мне почти удалось выдавить из себя звук, но он закрыл мне рот рукой… да, думаю, это была рука – холодная и неживая, но сильная и властная. После этого я прекратила все попытки позвать на помощь , боясь вновь почувствовать на своем лице прикосновение самой смерти. Я не понимала ни кто, или что это, и самое главное – чего оно от меня хочет. От вечного недосыпа я стала плохо учиться в школе, учителя постоянно орали, а дома я получала взбучки за двойки в дневнике. Летом было проще – я могла уйти в лес, и там не опасаясь никого хорошо выспаться. С наступлением холодов я лишалась такой возможности, и по тому шла в любой дом, где мне разрешали переночевать. Со временем отношения с родителями, как, впрочем, и с учителями, полностью испортились, и на меня, как говорится, махнули рукой. А он все приходил… Он мог просто положить свои омерзительные руки мне на шею и потихоньку сдавливать, пока я не начинала задыхаться… Иногда он наклонялся над моим животом и я чувствовала, как жаждут его клыки впиться в мои внутренности и вырвать их… Я беззвучно плакала в темноте, боясь разозлить монстра. Было много случаев – сейчас уже и не сосчитать, и в конце концов я не выдержала!
Все произошло днем , когда домочадцы находились на работе. Я прилегла на диване в комнате родителей, и незаметно для себя уснула. Потом я почувствовала его , как это происходило всегда. Он стоял за моей головой, и холод от его присутствия начал быстро пронзать мое тело. Не решаясь открыть глаза, я ждала… Не знаю чего конкретно, но мне хотелось, что-бы он поскорее сделал то, зачем приходит, пусть даже убьет – все равно, но только бы он исчез навсегда. И я не выдержала! Не знаю как мне это удалось, а может он мне позволил, потому как понял, что нужный ему момент настал, но я вскочила с кровати и начала швырять в него все, что попадалось под руку, но все так же боясь посмотреть в его сторону. Боковым зрением я видела нечеткий , рослый силуэт и метилась в него. Впервые за несколько лет этого кошмара у меня вдруг прорезался голос, чем я тут-же и воспользовалась. «Что тебе надо от меня, дрянь, - кричала я в бешенстве запуская в него статуэткой, - отстань от меня, скотина! Ублюдок! Оставь меня в покое! Чего ты хочешь от меня, чего тебе надо!? Я не могу больше!» Наконец обессилив я свалилась в кресло и разрыдалась. «Бери все, убей меня, если ты этого хочешь, - продолжала я сквозь слезы, - все забери, только оставь меня!» И вдруг он спокойно спросил: « Ты уверена в своих словах?». Я даже не удивилась, и продолжила истерику : «Да, черт возьми, уверена! Забирай все, что хочешь, только проваливай из моей жизни!».
Вдруг меня отпустило – я почувствовала, что он исчез. Подняла глаза, все еще не смело обвела взглядом комнату – его нигде не было, и я с облегчением выдохнула. Но мои злоключения на этом не закончились. Родители, после погрома, упрятали меня в психушку , откуда я вышла будучи восемнадцатилетней девушкой. Вернее – меня забрали родители, и, кажется, моя жизнь стала налаживаться. Еще в больнице я проявила неординарные способности к языкам, и за год , проведенный за железной дверью, почти в совершенстве овладела французским. Родные поначалу относились ко мне насторожено, но со временем все пришло в норму, и я, наконец, почувствовала себя счастливой. К тому же «неведомое нечто», кажется, навсегда отстало от меня, и я даже стала подумывать, что действительно была больна и теперь меня вылечили.
Я легко усвоила школьный материал дома, успешно сдала экзамены и поступила в ВУЗ. Мама и папа были счастливы, как и я… Но потом их не стало – тебя уже не было в то время в поселке, но ты возможно слышала … они погибли в аварии, оба, в один день… Я продала дом и переехала в город, где успешно открыла свой бизнес и вышла замуж… по любви… Мы с мужем очень хотели ребенка, но все наши попытки были тщетными – беременность обрывалась на разных сроках. Потом погиб Виктор – мой муж, и единственный мужчина в моей жизни, которого я любила… Было еще несколько смертей в моей жизни – я не хочу рассказывать об этом сейчас, но одно поняла точно – я обречена на одиночество. Даже кошку не могу завести – все равно сдохнет…!
Аня надолго замолчала глядя в окно. Она мне больше не казалась такой счастливой и беззаботной, скорее загнанный зверек огрызающийся на судьбу…
- Знаете, Светлана, я теперь точно знаю, что это не было болезнью, и я что-то ему отдала… Что-то очень важное для меня, чему я не могу дать определение. Жизнь? Нет, я же живу… Успех? Тоже нет – мне везет как никому другому, счастье … может быть… Но все же я думаю, что он забрал у меня душу, и от этой мысли мне становится так же страшно, как когда-то тогда, в детстве…
Мы разъехались с Анюткой по разным городам – ведь наша встреча была просто случайностью, и даже не обменялись номерами, но я не перестаю думать о этой истории, и о том, что же она тогда отдала.