«Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно. И помните, что это — навечно» 1984 , Джордж Оруэлл
Средневековый европейский город, кварталы узких улиц. Ратуша, магистрат, деление на цеха. Город – олицетворение порядка , но порядка неустойчивого, динамического. И вот, в этот город приходит Чума. Эпидемия это хаос, она рушит связи, держащие городское устройство как единый механизм. Жизнь города замирает. Европейские города для борьбы с чумой выработали методику противостояния эпидемии, которая заключалась в тотальном ПОРЯДКЕ, основанном на контроле за всем , что находилось в городской черте. Французский философ Мишель Фуко, в книге «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы.», так описывает противостояние города и чумы: «Во-первых, строгое пространственное распределение: закрытие города и ближайших окрестностей, запрещение покидать город под страхом смерти, уничтожение всех бродячих животных; разделение города на отдельные четко очерченные кварталы, каждый из которых управляется «интендантом». Каждая улица находится под контролем синдика; покинув ее, он будет приговорен к смерти. В назначенный день всем приказывают запереться в домах и запрещают выходить под страхом смерти. Синдик собственноручно запирает дверь каждого дома снаружи, уносит ключи и передает их интенданту квартала, который хранит их до окончания карантина. Каждая семья должна запастись провизией. Если выйти из дому совершенно необходимо, то выходят по очереди, дабы избежать встреч. По улицам ходят только интенданты, синдики и часовые.» Учитывая, что эпидемии в европейских городах за их многовековую историю повторялись многократно, можно предположить, что определенные поведенческие паттерны въелись в подсознание европейцев . Отсюда, возможно, и высокий уровень соблюдения дисциплины самоизоляции. В связи с этим, интересно описание процедуры контроля наличия жителей в домах зачумленного города, которое приводит Мишель Фуко : «Ежедневно синдик (квартальный в современных терминах) проходит вверенную ему улицу, останавливается перед каждым домом: заставляет всех жителей предстать в окнах) те, чьи жилища смотрят во двор, специально прорубают окна на улицу ( в них должны появляться только они сами), вызывает каждого по имени и осведомляется о состоянии здоровья - «жители обязаны отвечать правду под страхом смерти»; если кто-либо не появляется в окне, синдик обязан осведомиться о причинах: «Так он без особого труда выясняет, не укрывают ли умерших или больных». Каждый заперт в своей клетке, каждый - у своего окна, откликается на свое имя и показывается, когда этого требуют, — великий смотр живых и мертвых.» Как тут не вспомнить современных обитателей Барселоны или Милана, «самоизолировавшихся» в своих квартирах, как по команде в определенное время выходящих на свои балконы, поющих танцующих, хлопающих в ладоши! Возможно, именно в этот момент, с мощенной улицы на них одобрительно смотрит призрак средневекового синдика.
В зачумленном городе ведется тотальный учет: живых, заболевших, умерших. Власть, в лице распределенной сети служащих магистрата, контролирует жизнь города во всех измерениях, ее главным помощником в этом деле является страх: всем присвоено имя и место. Жители напуганы хаосом чумы и льнут к порядку власти в поисках спасения. Фуко пишет: «Чума породила дисциплинарные схемы. Она вызывает не крупное бинарное разделение между двумя группами людей, а множественные подразделения, индивидуализирующие распределения, глубинную структуру надзора и контроля. Прокаженный - и его отделение; чума - и вместе с ней подразделения. Изгнание прокаженного и домашний арест больного чумой — разные политические мечты. Первая - мечта о чистой общине, вторая - о дисциплинированном обществе». Эпидемии приходят и уходят, а тяга власти к тотальному контролю остается навсегда.
В конце XVIII века, английский мыслитель-моралист Иеремия Бентам, заложил основы философии утилитаризма. Основной постулат данного учения: морально то, что приносит наибольшее удовольствие (счастье) наибольшему количеству членов общества. Для достижения счастья нужно удовлетворить базовые потребности. Потребности в пропитании и размножении для всех государство удовлетворить не сможет, аппетиты у всех разные, на всех не напасешься, а вот удовлетворить потребность в безопасности можно, главное доказать обывателю, что власть контролирует источник страха, и, естественно тотально контролирует самого индивида. Бентам выступал за смягчения системы наказания преступников, он считал, что нет необходимости в жестоких казнях и пытках, достаточно «надзирать и наказывать» (не больно, чисто профилактически). В качестве образца, как исправительного учреждения, так, возможно, и общества в целом, он разработал архитектурную модель Паноптикума, прообраз эффективной тюрьмы.
По периметру — здание в форме кольца. В центре — башня. В башне — широкие окна, выходящие на внутреннюю сторону кольца. Кольцеобразное здание разделено на камеры, каждая из них по длине во всю толщину здания. В камере два окна: одно выходит внутрь (против соответствующего окна башни), а другое — наружу (таким образом вся камера насквозь просматривается). Достаточно поместить в центральную башню одного надзирателя, а в каждую камеру посадить по одному осужденному, и будет обеспечен тотальный надзор одного человека, надсмотрщика, за массой других. Бентам сформулировал принцип по которому власть должна быть невидимой, а заключенный всегда должен знать, что за ним наблюдают, он сам должен ограничивать себя в своих деструктивных , с точки зрения надсмотрщика действиях.
Технологию Паноптикум можно перенести и на общество в целом, тот, кто помещен в поле видимости и знает об этом, принимает на себя ответственность за принуждения власти, он становится началом собственного подчинения. Благодаря этой технологии, власть снижает давление репрессивного аппарата и свои издержки на его содержание, но повышает эффективность процесса контроля и управления в целом. Победа власти достигается без физического противостояния и всегда предрешена заранее. Последователь утилитаристов XVIII века, современный философ-трансгуманист Дэвид Пирс, в книге «Гедонистический императив», пишет, что для удовлетворения базовых потребностей человека, для его счастья, вполне возможна перекройка мозга человека с помощью возможностей современных технологий. Как говориться, все ради нашей безопасности и «счастья».
В свете последних событий в мире, вызванных пандемией, мечты Дэвида Пирса не кажутся фантастикой. Мы проходим очередной этап дрессировки страхом, проходим, судя по всему, успешно. Конечно, нам будет предложен вариант избавления от этого страха, безусловно в обмен на часть нашей свободы и человеческой идентичности. Судя по тому, как уже сегодня ,люди сами всовывают головы в электронные ошейники, «электронный Паноптикум» будет построен и заселен.