Вчера закончился последний день курса химиотерапии. Переносил по-разному — иногда ничего, но порой чувствовал себя препогано. Теперь неделя отдыха, после чего контрольный осмотр — будет приниматься решение о том, нужен ли второй курс. Послеоперационные раны перестали даже зелёнкой мазать. А я возвращаюсь к своим воспоминаниям.
Лето 1963 года запомнилось ещё и экзотическим для наших широт явлением — над нами прошёл смерч. Проходил он узкой полосой, ширина которой менее ста метров, задев как раз тот край села, где мы жили. Но бед натворил немало!
В нашей семье его приближение первым заметил я. Над лесом, росшим за рекой, небо было закрыто тёмными низкими тучами. На их фоне я и увидел необычный, очень характерный силуэт. Забежал домой, схватил фотоаппарат, и крикнув: "Смерч идёт!", — выскочил на крыльцо. Успел сделать один снимок, но тут из дома выбежал отец.
Когда он увидел, что я говорю правду, открыл крышку подвала и приказал всем спускаться туда. Тогда я был очень недоволен — такого зрелища лишился! Только позже пришло понимание того, что тем самым он, вполне возможно, спас мне жизнь.
Через несколько десятков секунд после того, как мы спустились в подвал, послышался стук, грохот, и мы почувствовали, как дом начал буквально трястись и скрипеть. В небольшое окошко, выходящее на двор, было видно, как разлетаются дрова, сложенные в поленницу, как с неба на землю падают какие-то предметы. Но самое поразительное зрелище, это когда, стоявший во дворе тяжёлый мотоцикл с коляской, который служил транспортным средством отца в его поездках по колхозу, начал подпрыгивать вверх на высоту в несколько десятков сантиметров.
Хорошо, что продолжалось всё это недолго. Когда всё затихло, мы, выждав, на всякий случай, несколько минут, выбрались наверх, и я вышел из дома. Зрелище удручающее. Двор засыпан мусором, дрова разбросаны, мотоцикл лежит на боку коляской вверх.
Когда огляделись вокруг, оказалось, что стихия натворила много, куда более серьёзных дел. В соседнем доме, где жила семья Володи, полностью снесло крышу. Позже Вова рассказывал: "Сидим за столом, обедаем. Вдруг дом затрясся, заскрипел, окно разбилось и в него, прямо над нашими головами, вползает бревно. Хорошо, что никого не зацепило!".
Два громадных тополя, росших неподалёку от нашего дома, были выворочены с корнем. На нашем доме крыша уцелела, но была сдвинута на добрый метр в сторону. Вместе с нашим домом, заметно пострадали от смерча ещё три или четыре соседних. Остальные остались стоять нетронутыми.
Соседям позже пришлось делать для дома новую крышу. Нам было проще — подогнали трактор, зацепили крышу тросом и осторожно сдвинули на старое место. На фотографии вы видите тот самый дом, в котором мы жили в Вильве. Сейчас он заброшен, а улица заросла высоченной травой. Грустное зрелище!
Тополя распилили, и они пошли на дрова. Двор очистили от мусора, дрова сложили обратно, хотя часть их смерч унёс куда-то. Но были и куда более серьёзные беды, которые натворил этот смерч. Погибли два человека. Первый — наш сосед Лёня Пантелеев. Он был на год или два младше, чем я. Деревянного дома, в котором он жил с матерью, теперь уже нет, а на его месте сейчас построен другой, из кирпича.
Вторая погибшая — девочка, с которой я учился вместе с пятого по седьмой класс. Она жила в небольшой деревне, неподалёку от Вильвы. Её тоже затронула беспощадная стихия. Позже старожилы утверждали, что ни о чём подобном в наших краях они даже не слыхали.
А в лесу смерч проделал настоящую просеку шириной метров восемьдесят. Позже её расчистили от поваленных деревьев, и мы ходили туда собирать ягоды. За десятилетия, прошедшие с тех пор, бывшая просека заросла заново. Сейчас определить, где она была, просто невозможно. В мою последнюю поездку по родным местам я специально перешёл на другой берег реки и сделал это фото.
Опушка заросла подлеском, а на переднем плане — бывшая поскотина, где мы когда-то пасли коров.
Продолжение