Ледниковое поле Джуно — одно из крупнейших неполярных скоплений ледников в мире. Оно простирается почти на 150 километров в юго-восточной части Аляски. Солнечным августовским утром я стою на его льду, а рядом со мной — двадцатидвухлетний альпинист Тристан Амарал. Он участвует в программе по исследованию ледникового поля Джуно и вместе с другими старшеклассниками и студентами помогает изучать изменения климата.
Каждое лето, начиная с 1946 года, члены экспедиции пересекают Джуно, внося этим свой вклад в старейшее непрерывное исследование ледников в Западном полушарии. Они своими глазами увидели последствия климатических изменений: стало сложнее прогнозировать снегопады, а ледники начали таять активнее. Я приехал на Аляску, чтобы запечатлеть ученых, которые пытаются определить, насколько человеческая деятельность на Земле изменила столь удаленное от цивилизации место.
Тристан чистит апельсин — яркое пятно в пейзаже, где доминируют серый, белый и голубой. Перед нами трещина в поверхности ледника: метр в ширину и шесть метров в длину. Я проверяю страховку, и Тристан спускает меня в расщелину. Чем ниже я опускаюсь, тем больше трещина напоминает пещеру. Теперь я понял, что мы стояли на краю утеса, который полностью состоит из снега. Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. Голубые ледяные стены идут волнами. Свисают сотни сосулек, и с каждой из них капает вода.
Каждое лето, начиная с 1946 года, члены экспедиции пересекают Джуно, внося этим свой вклад в старейшее непрерывное исследование ледников в Западном полушарии. Они своими глазами увидели последствия климатических изменений: стало сложнее прогнозировать снегопады, а ледники начали таять активнее. Я приехал на Аляску, чтобы запечатлеть ученых, которые пытаются определить, насколько человеческая деятельность на Земле изменила столь удаленное от цивилизации место.
Тристан чистит апельсин — яркое пятно в пейзаже, где доминируют серый, белый и голубой. Перед нами трещина в поверхности ледника: метр в ширину и шесть метров в длину. Я проверяю страховку, и Тристан спускает меня в расщелину. Чем ниже я опускаюсь, тем больше трещина напоминает пещеру. Теперь я понял, что мы стояли на краю утеса, который полностью состоит из снега. Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. Голубые ледяные стены идут волнами. Свисают сотни сосулек, и с каждой из них капает вода.
Примерно через 25 метров я опустился на большую льдину, застрявшую между стенами. Ее поверхность кажется ровной. Я встал на ноги и ослабил страховку. Льдина выглядит устойчивой — достаточно безопасно. Я устанавливаю штатив и достаю камеру. С обеих сторон от меня под углом расходятся два темных тоннеля.
Все, что я слышу — звук капающей воды и легкое поскрипывание. Ледник образуется после того, как снег накапливается и превращается в лед, а затем начинает скользить под тяжестью собственного веса. При движении ледников появляются расщелины. Интересно, скрип — это звук движущегося вокруг меня льда?
Я жду, когда спустятся другие. Через 15 минут зову Тристана, но ответа нет. Взглянув наверх сквозь расщелину, я увидел, что небо из голубого превратилось в белое. Позже я узна́ю, что никто не ответил из-за резкого понижения температуры, которое повлекло за собой бурю и густой туман. На поверхности все пытались соорудить укрытие от ветра.
В большинстве мест, где я побывал, влияние человека ощутимо. Везде есть свидетельства деятельности людей. Мы строим дороги вокруг еще не тронутой природы, будто обрамляем ее как произведение искусства. Но, ожидая внутри расщелины в полном одиночестве и неизвестности, я понял, насколько я крохотный. Даже сосульки больше меня, и они готовы упасть в любой момент.