Зима вошла в город на мягких, пушистых лапах, когда тот ещё крепко спал. В час, когда не спят только ППС, таксисты и влюбленные... Но и они утонули в белой, пуховой сказке, которая бесшумно опускалась на город мириадами огромных хлопьев.
Проснувшись от внезапной, противоестественной для городского жителя тишины, я подошел к окну и обомлел. Весь мир заполонил белый цвет. Очарованный сказочной красотой открывшейся картины, я вышел на балкон и погрузился в безмолвную эйфорию снегопада.
Не знаю, сколько я простоял там, ловя снежинки губами: может минуту, а может и час...
- Проснись, любимая. Проснись малыш. Посмотри, ты только посмотри, какая красота...
- Ты что плакал? У тебя мокрое лицо...
- Глупышка, я не плакал, я собирал для тебя снежинки. Ты посмотри, сколько я их тебе насобирал... Посмотри в окно...
И вообще, одевайся. Мы идем в сказку прямо сейчас.
- Прямо сейчас? Сумасшедший. Четвертый час. А что мы там будем делать?
- Что делать? Праздновать… Мы будем кидаться снежками, валяться в снегу, лепить снежную бабу. Мы будем праздновать снегопад...
- Ой, Валь, как ты меня напугал. Ты чего торчишь у окна? И вообще, чего не спишь?
- Да так, не спится что-то. Иду, уже иду. Сейчас только докурю.
- Фу, какой ты холодный. У тебя ноги ледяные, простудишься же, ненормальный. Тапки не мог надеть?
- Где их искать в темноте? Ладно, не ворчи. Всё. Спим...
- Валь, а Валь...
- Ну, что ещё?
- А что ты там рассматривал во дворе?
- Да сосед с третьей квартиры снеговика лепит, пьян похоже в зюзю, разговаривает сам с собой, улыбается.
- Правда? Слушай, а я заметила, что с тех пор как его Нина (царствие ей небесное) померла, он странный какой-то стал, если б всю жизнь не знала, подумала бы - чокнутый. Глаза у него пустые стали, как будто не на тебя смотрит, а куда-то вовнутрь себя... Иногда даже страшно становится...
- Не выдумывай, нормальный мужик... Да и два года уже прошло... Наговоришь ерунды. Спи давай...
- Спокойной ночи...
- Спокойной...
Снегопад продолжался до самого утра...
А посреди пустого двора какой-то странный мужик лепил снеговика, разговаривая с самим собой. Он иногда, счастливо смеясь, делал нелепые жесты руками, как будто кого-то обнимал и кружил в медленном, неуклюжем танце...
Впрочем, если бы кто-нибудь присмотрелся повнимательнее, то он бы без труда понял, что это Вальс...
И раз, два, три... Раз, два, три... Раз, два, три...
Зимний вальс...