Всем известны такие громкие аварии на объектах атомной энергетики, как авария на ЧАЭС, авария на Фукусимской АЭС. Из менее известных можно перечислить аварию на АЭС Три-Майл-Айланд, ЧП на Ленинградской АЭС (батя ЧАЭС) и на комбинате Маяк. Однако, мало кто знает, что в погоне за собственным ядерным оружием знатно, но, как всегда, обгадилась и Англичанка. 10 октября 1957 года в маленьком, но очень закрытом городке Уиндскейл на просторах Туманного Альбиона произошел локальный атомный пожар средней мощности.
Империя, в которой всегда солнечно, втягивается в ядерную гонку
Погоня за мирным атомом, выжигающим людей, началась еще до Второй Мировой войны. Великобритания, хоть и имевшая преимущество в лице горбоносых ученых, сбежавших от сильно увлекавшегося очищением огнем художника, понимала, что атомную промышленность за пятилетку не потянет. Немецкое Люфтваффе угрожало лучами любви любым заводам на островной части империи, отчего Великобритания слила проект США.
Вместе с трансформацией британского проекта в проект Манхэттен, временно место жительство сменил и светоч британской науки Уильям Пенни, физик, математик и просто хороший человек. Хотя Уильям и занимался всю жизнь ударными волнами, но быстро вкурил, что от атомной бомбы ударная волна явно интересней. Свою гипотезу он подтвердил на примере Хиросимы, которую он выбрал для получения максимального разрушительного эффекта от ударной волны.
Тем не менее, после завершения ВМВ американцы не захотели делиться секретом атомной бомбы с союзниками и выкинули на мороз Уильяма. Ответочка прилетела так же быстро, как рейс Нью-Йорк – Лондон. Вернувшись на родину, Пенни опубликовал отчет, в котором подробно описал весь Манхэттанский эксперимент, и тут все завертелось. Ибо Великобритания таких ударов не прощает, а престиж и уважение США возвращать надо.
Сискейл...Селлафилд...Уийндскейл, тьфу, Челябинск-40, короч
Подсмотрев у Советов Челябинск-40, англичане решили организовать свой закрытый городок с реакторами и центрифугами под Сискейлом, графство Камбрия. В бывшем горном районе Селлафилд был оперативно организован город атомщиков Уиндскейл, хотя до сих не ясно, как конкретно он назывался.
Градообразующим предприятием был 100 Мегаваттный графитовый зверь, отнюдь не напоминавший американский X-10 в Оук-ридже. Данная махина жрала в своем чреве чистый уран в алюминиевой противопожарной оболочке и выдавал оружейный плутоний, сильно необходимый бриташкам для своего аналога «Малыша» или «Толстяка». Охлаждался свежим морским воздухом.
Так как партия и лично Черчилль требовали срочного перевыполнения плана, то при строительстве и реализации проекта ученые и работяги косячили не меньше, чем Советы при реализации схожего комбината «Маяк». Однако, атомная бомба была испытана 3 октября 1952, зашипело шампанское. Песец дал отсрочку, попросив посмотреть на США и их термоядерную бомбуэ. Не успела Мисс Кузькина отгреметь, как в Уиндскейл поступила новая задача – срочно создать аналогичную штуковину с овсянкой и бульдогами. На тех же мощностях. Вот тут песец и начал потирать лапки в предвкушении.
Что было не так с проектом, или немного матчасти
Началась ревизия мощностей под новый проект и выяснилось, что новый реактор ВНЕЗАПНО строить очень долго, а нос утереть надо. Британские менеджеры стали думать, как из текущих реакторов получить больше плутония и трития (водородная бомба же, ну).
Немного матчасти. Реактор жрал чистый уран и проветривался морским бризом, хотя натуральный уран склонен к пиромании при реакции с воздухом. Оттого его хранили либо в виде двуокиси урана, либо в воде, либо в алюминиевой канистре с продольными лопастями для активного тепловыделения, как в данном случае. Лопасти кушали нейтроны, тем самым продлевая срок службы топлива. В ходе ревизии лопасти были урезаны, ибо температурный запас есть. Все прекрасно понимали, что и запас, и весь эксперимент был тем еще рискованным занятием, ибо расчет – одно, а «авось», спешка при строительстве и неведомая область изучения – другое. Но британское правительство сказало жахнуть термоядерную, значит, будем пилить термоядерную с разгоном реактора. Это и привело к ЧП.
Также нужно упомянуть об энергии Вигнера, которая стала непосредственным виновником торжества. Энергия Вигнера – это деформация кристаллической структуры графита в результате облучения оного потоком быстрых нейтронов с большим тепловыделением, когда эта деформация рандомно самоликвидировалась. Все это вело к хаотичным температурным скачкам на разных участках реактора и были чреваты либо воспламенением графита, либо расплавлением алюминиевых канистр, которое грозило обнажением урана свежему морскому бризу. Чтобы бороться с этим, бритты решили время от времени прокаливать графитовую кладку посредством разгона реактора с нижней его части и далее вверх. Однако, это не всегда помогало. В ходе эксплуатации реактора выделения тепла становились чаще и более неравномерными, что деформировало графитовую кладку и нарушало линейность каналов, отчего топливо (алюминиевые канистры с ураном) застревали и далее грелись.
Измерительное оборудование было не сильно точным в то время, чем и воспользовался полярный лис.
Первый стук из-за стены реактора
Первым звонком о том, что что-то явно не так, произошел еще в 1956 и сопровождался выбросами. Замерщики решили проверить и пошли осматривать каналы. Оказалось, что часть контейнеров с топливом разгерметизировалось в каналах кладки, откуда отработавшее топливо выбрасывалось в бассейн-отстойник. Устранили это дело посредством слесаря-стажера и швабры, который и сталкивал эти источники лучевой болезни в бассейн. Проблему устранили, но осадочек в виде пыли и активности при наддуве остался. На него положили прибор и пошли работать дальше.
Лорды, сэры, пэры, у нас ЧП
6-го октября 1957 года начался очередной цикл прогрева графита. Через пару дней повторили, а еще через пару дней включили наддув для охлаждения. Активность поднялась, но все к этому уже привыкли, что просто забили. Ночью 10-го термопара в кладке начала выдавать настойчиво и громко что-то невнятное, но выходящее за рамки. Персонал отложил новую кладку и пошел устранять. Оказалось, просто температура в восточном нижнем секторе каналов возросла незначительно, на что предприимчивые англичане задраили заслонки на крыше реактора и подвале печной трубы, усилив тягу наддува. Приборы удивились и затихли на пару часов до очередного скачка температуры, который стал циклически повторяться. Утром пришел сигнал от метеостанции, что активность на площадке реактора возросла, труба фонила нехило, а температура реактора неуклонно росла до 400 градусов и продолжала несмотря на то, что по расчетам ей уже и хватит бы.
Осознав, что такой рост температуры явно не идет по плану, работники засуетились и полезли осматривать техканал, где увидели красное НЕЧТО в виде пожара. В тот момент стало понятно, что объект про***ан, и надо вызывать главного. Главный, воочию увидевший красное и синее зарево реактора, сказал, что горящие рождественскими огоньками каналы нужно изолировать (где-то 150 огоньков-каналов), то есть убрать топливо из других каналов вокруг проблемных. Персонал, вспоминая чью-то мать, полез убирать топливо, знатно облучившись в процессе.
Для охлаждения срочно заказали воду и углекислоту, но операторы колебались. Углекислота могла разделиться на углерод и кислород, добавив больше огонька к текущей феерии света и жара. От нее закономерно отказались. Но другой стул с водой обещал водородное облако и паровой взрыв в результате контакта с раскаленным металлом. Пощелкав логарифмической линейкой друг другу по лбу, ребята решили, что ***ануть не должно. Но на всякий случай продолжили разгрузку оставшегося топлива, чтобы снизить риски. Собрав яйца в кулак, персонал через брандспойты и технические каналы дал воду на раскаленную зону реактора, удаляя образовывавшийся пар наддувом. Таким образом аварию удалось устранить.
Последствия
Промплощадку затопило радиоактивной водой, которую откачали в уже фонивший отстойник. Так как печная труба и реактор соединены напрямую для охлаждения, радиоактивный дым оперативно распределился по местности, ибо ветру надоело дуть в сторону моря. Дальнейшее его осаждение привело к засиранию сельхоз земель и пастбищ. Осознав ситуацию, правительство несколько недель изымало молоко с йодом, пока тот не распался до безопасного для человека уровня.
Реактор закрыли к чертям вместе с фонившим топливом, разбирать начали только недавно. 300 человек погибло от онкологии в результате облучения, а территория вокруг станции временно была непригодна для ведения сельского хозяйства. В ходе расследования, которое возглавлял создатель станции Уильям Пенни, выяснилось, что персонал красавчики, все сделали правильно, жертв на самом деле нет, а резкий рост рака щитовидки в области – ложь и провокация. Потеряли объект, да и фиг с ним.
Свою водородку англичане все же испытали в ноябре 1957-го, хотя до водородной она немного не дотягивала, но написали, что все-таки труъ водородка. Однако, все это было преждевременно и беспонтово, ибо только Карибский кризис позволил англичанке увидеть нормальные американские ядерные ракеты и стать причастной к технологиям производства.
Авария в Уиндскейле входит в 10 известных атомных аварий, получив 5 из 7 баллов по международной шкале ядерных событий. Скромно, но со вкусом облученного виски с молоком.