ГЛАВА X. W.A.S.P.
Сидя на куске доски, прислонившись спиной к стене полуразрушенной избы, я глядел поверх деревьев. Пасмурное и холодное утро дарило мне ощущение какой-то нереальности бытия. С каждой затяжкой «Кэмэла» я выдыхал свою жизнь, а значит – шёл к смерти. Что же я делаю? Чтобы спасти свою жизнь, мне пришлось убить многих. Мой личный скилл по выпиливанию человеков был неплох. Им был бы доволен любой игрок в какой-нибудь шутер. Но ведь это не игра!
В перелеске затрещала какая-то птаха, и подала голос кукушка. По селу ходили наши и стаскивали трупы на середину двора, с целью упорядочить и поставить под контроль грабеж убитых. Из-за угла избы, хлюпая весенней, истинно русской грязью, показался Москвич.
– Крест, ты заебал рассиживаться! – Окрикнул он меня.
Не отреагировал на резонные замечания командира, я сидел с лицом, не отражающим никаких эмоций. скуластый, тихо выругавшись и негромко пробурчав что-то про «ебаных философов», быстрым шагом удалился, на ходу раздавая распоряжения.
Я выбросил окурок, и он упал рядом с оторванной рукой, на которой была татуировка меча и какой-то ленты – «О блять, походу сасовцев захуярили, не хило. Интересно, какого хера они тут забыли».
Штурм села не прошёл гладко, так как один из наших гранатометчиков лоханулся и не смог на раз подавить пулемет. Как итог, одна из наших штурмовых групп понесла потери.
«Ну а в целом неплохо» – думал я про себя, разминая уже третью сигарету «Кэмэла», – «как-никак не какую-то гопоту нахлобучили. Англичане – это не поляки с эстонцами, это, блять, элита. Только вот зря они свои булки расслабили. Интересно, что они тут потеряли... да еще эти жмуры на помойке. Пиздец какой-то, надо на совещании этот вопрос поднять».
Рядом захлюпала грязь. Ржавый подошёл и сел рядом со мной, откинулся на стену и закрыл глаза, впитывая лучи солнца, которые стали пробиваться из трещин пасмурного неба. Я, молча, протянул сигарету, он взял, пару раз чиркнув зажигалкой, и закурил глубоко затягиваясь.
Когда восточную группу прижал пулемет и Москвичу пришлось лично работать с РПГ, у Ржавого на западном направлении тоже не все пошло гладко. Как только отделение Дрища, в котором был Ржавый, отправило к хуям пулеметный расчет любителей вечернего чая, по ним стал работать снайпер. Причем работать очень качественно, с AW-50, успев продырявить одного пермского бедолагу, вынеся напрочь ему грудную клетку. У Ржавого тогда в очередной раз поехала крыша и он, спалив снайперскую нычку, побежал прямо на противника. Рыжий отморозок пронесся в трех метрах от выбегавших британцев, забежал на второй этаж барака и зарезал удивленного снайпера, который уже успел сообразить ещё одного жмура. После, Ржавый, зловеще хохоча (придурок, хули), из РПК обработал спины английских партнеров, напихав им полную жопу местной овсянки.
Я не могу сказать, что Ржавый был моим другом. Он всегда оставался каким-то призрачным, мертвым. Когда он находился рядом, то было ощущение опасности и бесконтрольности бытия. Таких как он, в древности, наверное, жгла на кострах инквизиция. Колдун, да и только.
Родился Ржавый в Тольятти, в августе 1976 года. Рос Никита, так нарекли его при рождении, в неблагополучной семье. Отец погиб, когда ему было пять лет. С малолетства Ржавый пиздился с отчимом, и, в конце концов, зарезал его. Никите, как малолетке, дали пятеру. Освободившись, он стал участником ОПГ, которая кормилась вокруг АвтоВАЗа. Потом начались заморочки с ментами, и на него хотели повесить убийство. В результате Никита бежал в Чечню (его дед по материнской линии был чеченцем, из клана беной) и стал работать на Ахмата Кадырова. Занимался тольятинский чеченец похищением и убийством неугодных тейпу людей, наркотиками, торговлей оружием. Когда Кадыров старший стал президентом оккупированной Чечни, Ржавый перестал с ним сотрудничать и ушёл в Грузию, в отряд, который формировали американские инструкторы из частных военных компаний, аффилированных с Halliburton. Отличился Никита при штурме Цхинвала, был ранен. Потом пару лет служил в Ираке, опять же в частной военной компании. По истечении срока контракта проживал в Киеве, но прописан был в Питере, иногда туда приезжая отдохнуть. Он обожал Петербург и его мерзкую погоду. Но вот ему стало скучно, и он вспомнил старое ремесло.
Недалеко прозвучал пистолетный выстрел, потом еще один и еще. Всего я насчитал восемь выстрелов. Я встал и заглянул за угол. Москвич стоял в середине двора, где в ряд лежали трупы одетых и полуголых британцев, со связанными за спиной руками. скуластый вставил полный магазин в свой ПМ, спустил затворную задержку и выстрелил в голову стоящего на коленях последнего пленного.
Вскоре комоды и я со Ржавым, сидели за столом, и Москвич, осторожно разлив по стаканам трофейный вискарь, встал и, подняв стакан, сказал: «Ну, помянем парней». Все, молча, выпили.
В операции по зачистке Новопокровского погибло семеро наших. Двое в штурмовой группе Старого, столько же у Дрища и трое в группе Москвича из-за косяка гранатометчика (включая его самого). Теперь наше горе-команда состояла из двадцати восьми стволов. Британцев погибло тридцать семь, включая расстрелянных после допроса пленных. Дознание проводил лично командир, вместе с Макароном и Старым. Пытать бриттов почти не пришлось, к большому сожалению Москвича. Обошлось лишь одним публично вырезанным глазом. Николай Белов (так звали нашего командира), после отсидки в Белфасте, терпеть не мог англичан.
В результате допроса было выяснено, что британцы осуществляли силовое прикрытие деятельности международной организации «Врачи без границ». Аккурат перед нашей атакой, все подразделение островитян получило небольшую премию, так как обнаружили и передали «врачам» энное количество качественного человеческого материала, останки которого мы и обнаружили в предместьях села.
Ржавый насыпал небольшую горочку трофейного кокаина, и, аккуратно разделив её на три дорожки ножом, разом занюхал одну, используя скрученную купюру в сотню евро. Смачно цыкнув передал трубочку мне. Я отказываться не стал и, впитав ноздрей трофейный кокс, передал эстафету Макарону. Немного погодя все опять выпили, и Старый ушёл проверять караулы, а Москвич с Дрищем убыли на инвентаризацию британского имущества.
Наше трио нисколько не расстроилось, продолжив поглощать итальянскую, немного острую тушенку, куря при этом анашу. Лицо Макарона, красное от алкоголя и духоты, лоснилось от пота. Передав Ржавому скользкую от масла пяточку я, выдохнув остро пахнущий дым марихуаны, закашлял.
«Охуеть, блять, Крест, ты – пиздец, нихуя не научился нормально накуриваться», – медленно, с важностью жуя тушняк, произнес Макарон.
Мы все дружно заржали. У Макарона от смеха выпал кусок мяса изо рта, что вызвало повторный приступ истеричного смеха. После марихуаны нас опять дружно пробило «на пожрать», и мы поглощать припасы, как оголодавшие призывники.
Вдруг Макарон перестал жевать и, воткнув штык нож в стол, вышел из избы, громко хлопнув дверью. Почти сразу мы с Ржавым услышали звуки, которые издает блюющий человек. У Маки была привычка обжираться, он её приобрел еще с первой чеченской.
Он был родом из Бийска и на срочке проходил службу в 68 отдельном разведбате. Бывало, Макароныч вспоминал, как в январе 1995 года они, двадцать шесть молодых пацанов, во главе с комбатом Шадриным, несколько суток обороняли здание краеведческого музея в Грозном. Схватка с Басаевскими волками была жестокой, бывало, рубились лопатками и ножами. В конце концов, подошли морпехи Северного флота, и музей – здание, имевшее ключевое значение в операции по взятию президентского дворца, остался в руках федералов. Спецназ Басаева в целях подорвать решимость разведчиков выставлял выпотрошенные и обезглавленные трупы российских солдат. Сам Шамиль неоднократно выходил с Шадриным на связь и просил сдать музей. Это был какой-то адский пиздец, но, тем не менее, музей пацаны не сдали.
Макарон, зайдя и вытирая рукавом блевотину с лица, закрыл дверь, и, сев за стол, снова принялся за еду.