Сидят в тюрьме заключенные. Один у другого спрашивает.
- Ты за что сидишь?
- За ограбление. А ты?
- Рыбу глушил на речке.
- И много наглушил?
- Да нет, полведра карасей и двух водолазов.
Народное творчество в условиях коронавируса.
Начало конца
Широко известный в узких кругах С.С. Форрестер породил серию книг о капитане Хорнблауэре. Первый раз мне удалось выхватить ее еще в школьной библиотеке, причем случайно с первой по сюжету книги, то есть с «Мичмана Хорнблауэра».
Никогда, никогда не перечитывайте книги, которые нравились вам в детстве. Хотя в данном конкретном случае нужно передать горячий привет переводчику.
Глава «Экзамен на Лейтенанта».
«— А, мистер Хорнблауэр, у меня для вас новость, надеюсь, радостная. Завтра будут лейтенантские экзамены, здесь, на «Санта Барбаре». Я надеюсь, вы к ним готовы?
Хорнблауэр чуть не ответил: «Думаю, что да», но вовремя себя одернул.
— Да, сэр. — Пелью ненавидел уклончивые ответы.
— Что ж, очень хорошо. Доложитесь там в три часа пополудни с характеристиками и журналами.
— Есть, сэр.
Такой короткий разговор о таком важном деле! Пелью назначил Хорнблауэра исполняющим обязанности лейтенанта два месяца тому назад. Завтра экзамен. Если он сдаст, адмирал на следующий же день утвердит назначение, и Хорнблауэр станет лейтенантом с двумя месяцами стажа. Но если он провалится! Это будет означать, что он не достоин лейтенантского чина. Он снова станет мичманом, два месяца стажа пропадут, и до следующих экзаменов его допустят не раньше, чем через полгода. Восемь месяцев стажа — дело огромной важности. Оно может повлиять на всю последующую карьеру».
Кстати, то что переведено (вполне корректно) как "есть, сэр", в оригинале выглядит как “Aye aye, sir.” По нашему звучит примерно, как "Ай, айса", выражает примерно то, что сказано в переводе, только представляет собой жаргонизм в духе "кол-во" или если поближе к военно-морским осинам "шу шения". Причем этот жаргонизм является официально требуемым ответом.
Но, это мы отвлеклись.
«Каюта была полна, и пятнадцать пар глаз уставились на Хорнблауэра. Офицеры в возрасте от восемнадцати до сорока лет, все в парадных формах, все нервничали. Кто-то судорожно листал «Краткий курс» Нори, восстанавливая в памяти сомнительные места. Одна компания передавала из рук в руки бутылку, очевидно для поднятия духа. Следом за Хорнблауэром хлынул поток новоприбывших. Каюта начала заполняться и вскоре была набита битком. Половине из сорока мичманов посчастливилось сесть на палубу, другие остались стоять».
Есть две категории людей. Одни идут сразу, а вторые тянут до последнего. Хорнблауэр относился ко вторым и дождался пока пройдут почти все. Когда остались только подобные ему, пришлось итить идти.
«…Хорнблауэр прошел мимо часового в кормовую каюту; она была ярко освещена, он заморгал и обо что-то споткнулся. Тут он вспомнил, что не поправил галстук и не проверил, ровно ли висит шпага. Он продолжал растерянно моргать. Три мрачных лица смотрели из-за стола.
— Ну, сэр? — произнес суровый голос. — Доложитесь. У нас нет времени.
— Х-хорнблауэр, сэр. Г-горацио Х-хорнблауэр. Мичман, то есть исполняющий обязанности лейтенанта. Его Величества судна «Неустанный».
— Характеристики, пожалуйста,— произнес сидевший справа.
Хорнблауэр протянул капитанам бумаги и ждал, пока они их изучат. Тут неожиданно заговорил сидевший слева:
— Вы идете в крутой бейдевинд левым галсом, мистер Хорнблауэр, лавируя в проливе против штормового норд-оста в двух милях к норду от Дувра. Это понятно?
— Да, сэр.
— Теперь ветер заходит на четыре румба и лобовой порыв застает вас врасплох. Что вы делаете, сэр? Что вы делаете?
Если Хорнблауэр о чем и думал в этот момент, то только о локсодромии. Вопрос в лоб застал его врасплох не хуже ветра в описанной ситуации. Он открыл и снова закрыл рот.
— Вы уже потеряли мачту, — сказал сидевший посредине смуглолицый капитан — Хорнблауэр заключил, что это Черный Чарли Хэммонд. Об этом он мог думать, а вот об экзамене — никак.
— Потеряли мачту, — повторил сидевший слева. Он улыбался, словно Нерон, наслаждающийся предсмертными муками христианина, — а скалы Дувра с подветренной стороны. Вы в затруднительной ситуации, мистер э… Хорнблауэр.
Вот уж действительно. Рот Хорнблауэра открылся и закрылся.
В полном отупении он услышал глухой пушечный выстрел где-то неподалеку, но он не обратил внимания. Комиссия тоже ничего не сказала. Через минуту, однако, последовала целая серия выстрелов. Капитаны вскочили на ноги. Без всяких церемоний они выбежали из каюты, сбив с ног часового, Хорнблауэр — за ними. Как только они выскочили на шкафут, в ночное небо взмыла ракета и рассыпалась водопадом красных брызг — тревога! Над водой стоял барабанный бой, на всех кораблях командовали по местам. Возле левого борта, оживленно переговариваясь, толпились оставшиеся кандидаты.
— Смотрите, — сказал кто-то.
В полумиле от них темная вода осветилась желтоватым светом. Свет приближался, и вскоре все увидели объятый пламенем корабль. Он на всех парусах несся прямо к якорной стоянке.
— Брандеры!
— Вахтенный! Сигнальте моей гичке! — заорал Фостер. Цепочка брандеров неслась по ветру, прямо на тесно стоящие корабли. На «Санта Барбаре» поднялась суматоха: матросы и морские пехотинцы высыпали на палубу, капитаны и кандидаты подзывали лодки. Оранжевое пламя осветило воду, раздался рев бортового залпа — какое-то судно палило по брандеру, пытаясь его потопить.
Стоит одному из этих пылающих остовов коснуться, пусть на секунду, стоящего на якоре корабля, пламя перекинется на сухую, крашеную древесину, на просмоленный такелаж, на паруса, и уже ничто его не остановит. Для легковоспламеняющихся кораблей, начиненный взрывчатыми веществами, огонь — страшнейшая из морских опасностей.
— Эй, на лодке! — заорал вдруг Хэммонд. — Сюда! Сюда, черт вас раздери!
Его зоркие глаза высмотрели проплывающую мимо лодку с двумя гребцами.
— Давайте сюда, не то стреляю! — подключился Фостер. — Часовой, приготовьтесь стрелять по ним.
Кому интересно продолжение ищите и обрящите. а теперь почему я зацепился за этот фрагмент. Сижу и читаю, то что было выше, а именно вопрос одного из экзаменаторов:
— Вы идете в крутой бейдевинд левым галсом, мистер Хорнблауэр, лавируя в проливе против штормового норд-оста в двух милях к норду от Дувра. Это понятно?
В двух милях к северу от Дувра. Плывете. Я походил, подумал. Не помогло. Или лыжи не едут, или я не нормальный. К северу от Дувра невозможно лавировать, даже лежа в крутом бейдевинде. Там суша и ПГТ Уитфилд.
Возникло две версии. Или экзаменатор издевается над Хорнблауэром, чтобы проверить всю бездну его незнания, или же он дурак (правда по сюжету это действующий капитан).
Затем, я подумал, что все-таки дурак я и решил обратиться к первоисточникам Марксу и Энгельсу, то есть оригинальному тексту романа. Естественно Форрестер такую лажу не писал.
Hornblower handed them over, and as he waited for them to be examined, the left‑hand face suddenly spoke. “You are close-hauled on the port tack, Mr Hornblower, beating up channel with a nor‑easterly wind blowing hard, with Dover bearing north two miles. Is that clear?”
“Yes, sir.”
Вообще то в оригинале речь идет о том, что гипотетический корабль Хорнблауэра несет по Ла-Маншу с сильным северо-восточным ветром, при этом Дувр лежит в двух милях к северу. Самое удивительное, что в фильме этот достаточно сложный фрагмент удалось перевести правильно.
Вывода не будет. Смотрите хорошие фильмы, и читайте хорошие книги, ну и думайте иногда.
Читайте также:
Является ли Цусима последним сражением русского флота?