Накануне праздника Великой Победы наши хранители подготовили материал о людях, на долю которых выпало труднейшее испытание. Чаще мы ведем речь о бойцах, мужчинах, которые ценой своей жизни защищали Родину, реже о женщинах.
Эти женские лица
В профиль или анфас:
Брови, губы, ресницы,
Выражение глаз…
Эти женские лики –
Всюду, там или здесь…
Вы навеки велики
Тем, что были и есть.
Такое человеческое свойство, как любовь к своей земле, к родине, свойственно и мужчинам и женщинам. У каждого была своя война, свой путь, свои участки боя, и каждый был во всем самим собою, и только цель была у всех одна.
Судьбы многих женщин можно назвать героическими. Сегодня мы расскажем о женщинах, воспоминая которых и о которых хранятся в фондах нашего краеведческого музея.
Совсем недавно в фонды музея был передан дневник одной из медицинских сестер Зубовской больницы - Никитиной Е.М.
Тогда в ноябре 1941 г. в городе и нигде рядом не осталось ни одной больницы, для того, чтобы оказывать помощь раненым. Работала только больница в п. Зубово. Работники больницы: Рыбакова Анна Тимофеевна (заведующая), Никитина Евдокия Матвеевна, санитарка Пелагея Орлова и повар Ксения Белоусова уже с начала ноября принимали раненых, оказывали им помощь, перевязывали, кормили и отправляли далее.
К концу ноября из числа тех, кто не мог далее идти, лежачие больные, было 13 человек. Раненые заполнили все койки, некоторым приходилось лежать на полу на матрасах или прямо на соломе.
Однажды ночью был доставлен раненый в ногу боец Гаранин, обнаружила его в снегу работница Зубовской фабрики Полина Перова, а привезла его на санках тоже работница Зубовской фабрики Мария Ходунова. Спустя два дня ночью же был доставлен раненый и обмороженный боец Борщевский, он был родом из Сибири, бывший тракторист. Был раненый боец Шахов.
"...У нас лежал раненый боец Шахов, звать не помню, он быстро поправился,... был очень наблюдательный, если летит самолет, он знает по гулу (различал) наш или немецкий." (Е.М. Никитина).
После того, как медперсоналу стало известно о том, что приближаются немцы, были предприняты все попытки, чтобы раненые походили на пострадавших мирных жителей, а не на бойцов нашей армии. Обмундирование и оружие было спрятано. Да и сами бойцы лежали небритые, обросшие и очень мало походили на военных, а присутствие в больнице жен некоторых из них (жены раненых из г. Клина Кузнецова и Свешникова) создавало в больнице мирную обстановку.
«Света в больнице не было, сидели с «коптюшкой», это пузырек с керосином и фитилек, а к больному ночью подходили так: сухое полено расколем на лучину, зажигаем от «коптелки» и идем к больному…». Больные просили и курить, медработники приносили им, что могли, даже листья с веников и засохшие травы, как просили больные. Историй болезни медработники не вели, записывали все на четвертушках бумаги.
Еще до прихода немцев к ним во двор больницы завернули две штабные больницы. Они оставили нам несколько мешков муки, пшена, мыла, перевязочный материал, это дало возможность прокормить раненых бойцов.
Когда в больницу пришли немцы, общалась с ним знавшая немецкий язык Свешникова. Она объяснила, что здесь находятся мирные жители, пострадавшие от бомбежек. Сжечь больницу немцы не успели. Следом за ними пришли наши бойцы, 15 рослых в белых балахонах мужчин. Это были наши разведчики во главе с начальником Кузнецовым. Они очень удивились, когда услышали, что тут лежат бойцы. Проверили. Все оказалось в порядке. А когда пришли наши части, Рыбакова попросила у командира транспорт. Ей дали подводы, на них положили раненых и отправили в полевой госпиталь. Когда начали работать учреждения, им была выдана зарплата за все время оккупации. И это была единственная больница в Клинском районе, получившая зарплату за эти дни. А спустя некоторое время А.Т. Рыбакова и Е.М. Никитина были награждены орденом Красной Звезды, а повару Ксении Ефимовне Белоусовой и санитарке Пелагее Орловой была объявлена правительственная благодарность.
В августе 1945 года в Зубовскую сельскую больницу пришло письмо от одного из спасенных здесь бойцов: "Я благодарю и благодарить буду всю жизнь за спасение меня и многих других людей". Письмо было адресовано заведующей сельской Зубовской больницей, и послал его тот самый солдат Павел Ксенофонтович Гаранин.