«На_собаках». Серия путевых очерков о путешествии «Москва – Владивосток на электричках». 2017-ый год, 9288 километров, 24 дня, 30 тысяч рублей и 44 электрички. День №11: Красноярск - Иланская - Решоты - Тайшет.
О Решотах чрезвычайно мало упоминаний в справочниках, путеводителях, прессе, энциклопедиях, беллетристике и Евангелии. Не исключаю, что сейчас вы читаете первое. Но Решоты ведь существуют. Вопреки полному равнодушию окружающего мира к самому факту их наличия. Чем примечательны Решоты? Буду откровенен. Ничем. Если бы существовал какой-то эталон непримечательности...
Впрочем, это удивительно пошлый оборот. Абсолютно непримечательных населенных пунктов не существует. Ярчайшей особенностью Решот является внезапный обрыв сообщения электропоездов. Обрыв решительный, и без каких-либо веских на то оснований. Ведь сообщение возобновляется в Тайшете (час езды от Решот). Возобновляется, как ни в чем не бывало: в нескольких направлениях, с устойчивой периодичностью. Почему именно в Решотах всё прекращается? Этот вопрос не давал мне покоя с момента посадки в электричку, идущую со станции Иланская в уже гораздо более знаменитые Решоты.
Ситуация то ли усугубилась, то ли прояснилась по прибытии в конечный пункт. На перрон я выходил в совершенном одиночестве. Даже экипаж электрички не поддержал моего порыва и укатил куда-то на запасной путь вместе с подвижным составом. В самом здании станции тоже воцарилось безлюдье. И в зале ожидания, и в кассе, и даже в месте для курения. О населенности Решот свидетельствовали только рисунки местных художников в возрасте до 8-ми лет. Преимущественно на железнодорожную тематику...
Шёл по Решотам неспешно, пытаясь обнаружить аборигенов. Тщетно. Следы присутствия людей имелись, а вот сами венцы творения на глаза не попадались. Белье на веревках висело, встречались даже относительно стильные футболки с прямым заявлением о низкой социальной ответственности обладательницы - людей не было. Банки - на заборах, чистые, мытые, трёхлитровые - людей нет. Воздушный змей конвульсивно пытается обрести свободу - никто одушевленный его не держит. Хотя существуют приверженцы теории, что и у газовых труб есть душа.
Только коровы печально смотрят на тебя, жуют и тревожно мычат, будто намереваются о чем-то предупредить. Но сразу же роняют что-то сзади, одновременно с собственным достоинством, превращая все пророчества в фарс. И погреба во дворах топорщатся, как глазницы некоего существа материкового масштаба. Словно сама земля смотрит на тебя с тоскливой безучастностью. Решоты не вымерли, Решоты скрывали от меня свое население в полном составе. Точнее, население скрывалось вполне самостоятельно, четко понимая цель этого таинства. Не понимал ее только я. Не понимал, но, чем дальше продвигался по Решотам, тем сильнее чувствовал на себе чей-то взгляд. Или взгляды. Паранойя - явление приобретаемое, усугубляемое и стремительно прогрессирующее.
Обратно к станции шел гораздо быстрее. Старался не оборачиваться. Перспектива внезапного нападения виделась более радужной, чем превентивное информирование, которое все равно ничего не изменит. Лучше - сразу топориком сзади - тюк, и лежи отдыхай, перерождайся или направляйся в иные миры. Что именно случится после смерти, на тот момент так и не решил.
До прибытия поезда "Москва - Чита", на котором планировал ликвидировать "решотский разрыв", оставалось 25 минут. Напряжение нарастало. Бродил по перрону в предчувствии, что в любую минуту послышится отчаянный звон колоколов, вой охотничьих рожков, лай собак, топот сапогов и калош, крики, призывы к насильственному мной овладению. Ребра платформ товарняков грезились скелетом первобытного существа, которому поклоняются жители загадочной станции.
Вдалеке появился поезд. Осталось переждать полторы минуты. Если сейчас нападут, отобьюсь. Если не всем селом. Если не с воздуха... В зарослях крапивы у станции что-то шевельнулось, рвануло к путям, замерло. Откатилось обратно. Кошка, наверное...
Регламентированная стоянка поезда в Решотах - одна минута. Я управился за 20 секунд. Никогда еще не входил в плацкартный вагон с таким восторгом и облегчением человека, узнавшего, что предполагаемое смертельное заболевание оказалась остеохондрозом. Тут были люди. Пахнущие, кричащие, склочные, угрюмые. Но люди.
Поезд "Москва - Чита" неторопливо покидал Решоты. С какой-то чрезмерной заговорщицкой неторопливостью. В окно тамбура я увидел человека. Человек стоял у дороги и пристально, но не заинтересованно, смотрел на поезд. Или прямо мне в глаза.
"Он уехал!" - негромко, но синхронно пронеслось над Решотами. - "Жаль..."