Она никогда не сидела во дворе на скамеечке вместе с другими пенсионерками, не болтала с ними о давно прошедших хороших временах и очередном повышении платы за квартиру. Она проходила мимо, не останавливаясь поболтать о своих болячках и непутёвых внуках, а вслед ей неслись осторожные еле слышные шепотки «Ведьма! Ведьма проклятая!»
Но это всё я узнала гораздо позже, а в первый день после переезда в новую квартиру я, увидев на лестнице сгорбленную старушку в чёрном платке, просто поздоровалась. Женщина мне не ответила, только посмотрела пристально чёрным немигающим взглядом. Насколько я знаю, она вообще ни с кем не разговаривала, я тогда подумала, что она немая или глухая.
Обживаясь на новом месте, я потихоньку перезнакомилась со всеми соседями, и добрые бабушки поведали мне, что эта черноглазая старушка в неизменном чёрном платке – не немая и не глухая, а настоящая ведьма. Рассказывали, что она ходит по подъездам ближайших домов и порчу наводит на всех, кто ей не угодил. Соседки настоятельно советовали осторожнее быть и вообще даже в сторону этой ведьмы не смотреть, а то мало ли что. Я поулыбалась тогда миленьким дворовым суевериям и забыла о странной неразговорчивой старушке.
В прошлую субботу, засидевшись за работой до полночи, я услышала странный звук. Вроде говорил кто-то, но глухо и неразборчиво. Мне показалось, кто-то читает стихи, что в такое время выглядело до жути странно. Звук доносился из подъезда. Молясь, чтоб это мне примерещилось от переутомления я подошла к двери, посмотрела в глазок.
На лестничной площадке со свечой в руке была та самая старушка с чёрными глазами. Старушка вела себя странно. Я сразу вспомнила всё, что говорили о ней соседки. Ведьма с нашего двора! Она подходила к каждой двери по очереди и что-то шептала, водила свечой туда-сюда, что-то тщательно запихивала за обналичку двери или бросала под коврик. Я, как не старалась, не могла разглядеть, что это было.
Как только она остановилась у моей двери, сердце моё заколотилось с бешеной скоростью. Хотелось прогнать старушку, чтоб не смела нам свои пакости подсовывать, но духу у меня не хватило. Лицо женщины в колыхающемся свете свечи выглядело страшно. Ведьма бормотала свои стихи и смотрела, а мне казалось, что она видит меня сквозь дверь.
Нужно было срочно что-то сделать, чтоб она и меня не заколдовала, я перекрестилась несколько раз и распахнула дверь. Слова застряли в горле, я так и стояла с открытым ртом пока старушка водила передо мной свечкой и бормотала свои стихи. Она, казалось вообще не заметила, что дверь открылась. Ведьма достала из мешочка пучок сухой травы и, вместо того, чтоб припрятать его, как делала раньше, просто сунула его мне в руки. Потом улыбнулась еле заметно и ушла.
В ту ночь я даже не пыталась уснуть. Проговаривала вслух всё то, что хотела сказать той старушке, но почему-то не смогла. В том, что она настоящая ведьма, я не сомневалась. Только вот смысл её действий я никак понять не могла. Разглядывала ароматный пучок травы, что она мне дала, вертела его в руках, рассыпая хрупкие листики. Утром устав об этом думать, я бросила пучок в мусорное ведро и пошла в ванну умываться.
Ведьмы, шастающие ночью по подъезду, это конечно интересно и загадочно, но работу никто не отменял.
Глянув в зеркало, я себя не узнала. Я выглядела старше лет на десять-пятнадцать, серое лицо с синяками вокруг глаз покрылось мелкими морщинками, волосы поседели, не смотря на окрашивание, чёлка была практически белой, а глаза… мои серо-голубые глаза стали чёрными.
Точь-в-точь как у той старушки.
О том, что ведьма умерла я узнала спустя несколько дней. Старушки на скамеечке у подъезда обсуждали эту новость, и сожаления никто из них не высказывал. Даже наоборот, они радовались, что избавились, наконец, от ведьмы.
Они просто ещё не знают, что ведьма нашего двора никуда не делась, что это теперь я.