«Добро пожаловать в Институт Треисточника Силы! Погрузитесь в историю о магии, где нет волшебных палочек и пыльцы фей, а герои уже не дети. Да, здесь существует волшебство. Как в сказках. Вот только сказки бывают разные...»
~•~
Ароматы кофейни успокаивали и вселяли надежду. Надежду на…хоть что-то хорошее и приятное, способное мягким теплом разлиться внутри и сдвинуть с мертвой точки тяжеленный ледяной камень, неуклюже занимавший большую часть пространства между сердцем, легкими и желудком. За окном уютного, отделанного деревом и симпатичными тканевыми обоями, кафе вовсю разрасталась серая безысходность. Самайн остался позади, и вот уже целую неделю над миром властвовал ноябрь, жестокий и серый настолько, что осенняя хандра окатила жителей города нежданно-негаданно и с ног до головы. Никто не был готов к этому, ведь бдительность все потеряли из-за удивительно тёплых первых двух осенних месяцев: казалось, еще вчера город был расшит нитями солнечных лучей и пёстрым узором золотой и алой листвы, а сегодня вдруг сделался хмурым и туманным, насквозь пропитавшись тоской и сыростью.
Уютное нутро кафе могло послужить чем-то вроде пункта реабилитации для тех, кто чуть не скис от этой подавляющей все душевные силы тоски, пока пытался преодолеть путь от работы до дома или обратно. Именно с этой целью Т. сейчас вжималась в мягкое угловое кресло и грела заиндевевшие пальцы о тёплые стенки большой пёстрой чашки. День её прошел вроде бы спокойно: в приёмной большелобого юриста, у которого она трудилась в качестве помощницы, практически не было посетителей, новенькая секретарша на удивление ни разу не пустила в шредер важные документы, а сам начальник благополучно ретировался с рабочего места пораньше, чтобы ближайшим рейсом отправиться на Кипр ловить свою жену с любовником. Т. не знала, был ли любовник у жены босса, но сам он был в этом так уверен, что только о том и говорил, сводил к этому все разговоры (даже деловые), при этом багровея и пыхтя так натужно, словно вот-вот мог лопнуть от своей патологической ревности. На этот раз его осенила гениальная, по его собственному мнению, идея – вручить супруге в качестве подарка к годовщине свадьбы N-ную сумму денег и два билета на Кипр, затем притвориться, что срочное судебное разбирательство не даёт ему полететь с ней, и «великодушно» позволить даме своего сердца распорядиться вторым билетом на своё усмотрение. Умственно отсталая (видимо) дама, по задумке, должна была не только принять всё это представление за чистую монету, но и взять с собой на отдых того самого теоретического любовника. Ну конечно же! В общем, в обед начальник, что-то злобно ворча и зловеще посмеиваясь, достал из-под стола чемодан и зашагал к выходу. Он казался таким решительным, что Т. нисколько не сомневалась – морально он уже готов к изобличению факта измены, а еще, возможно, в деталях планирует двойное убийство.
Пусть и ненадолго, но это вызвало у девушки интерес к происходящим вокруг неё офисным делам. А потом дверь за боссом захлопнулась, и день вновь покатился в бездну безделья и, что удивительно, чудовищной усталости.
Т. уставала постоянно. Хотя нет. Нельзя было сказать, что она уставала, как будто это происходило в какой-то конкретный момент, потом проходило, а потом наступало снова. Всё было иначе в основе своей: усталость не была событием или следствием чего-то, она была состоянием. Перманентным. Как будто начавшимся три тысячелетия назад и продолжавшимся до сих пор без перерыва на летние каникулы или государственные праздники. В рабочие часы усталость давила на неё извне, сгибая плечи, сворачивая спину колесом и застилая глаза песочной крошкой, которую нельзя было прогнать с помощью самого крепкого черного кофе или смыть дорогими каплями из аптеки. Как только работа заканчивалась, усталость стратегически меняла положение, перемещаясь в нижнюю часть туловища и в ноги, делая их свинцовыми, неподъёмными, негибкими и тугими. Стоило ей добраться до постели, закинув на неё весь этот груз, и лежание могло длиться часами, пока не возникала необходимость поесть или посетить туалет. Конечно же, Т. никому не жаловалась, ведь, по сути, у её состояния не было хоть сколько-нибудь серьёзного оправдания. Она была вполне здорова, достаточно хороша собой, ей ещё не было тридцати, а карьера уже двигалась куда лучше, чем у прочих сверстниц, благо, она не была обременена заботами о муже и детях – их у неё просто не было. И нет-нет, ни в коем случае не думайте, что Т. убивалась по этому поводу, ведь решение не быть чьей-либо женой и матерью на данном этапе своей жизни было осознанным и взвешенным. В относительно недавнем прошлом ей довелось и влюбиться, и разочароваться, и влюбиться снова, и разлюбить, и быть преданной, и предавать - чего уж греха таить. Наконец, это всерьёз утомило её, добавив веса и без того гнетущей вечной усталости.
Однажды (совсем недавно) она набралась смелости и, преодолевая вековые барьеры воспитания, произнесла это вслух:
«Мне кажется, у меня депрессия…»
И тут же всё лицо её полыхнуло огнём, щеки заалели, а в ушах раздался звонкий и строгий голос матери:
«Не говори глупости! Какая еще депрессия? У тебя ноги-руки есть? Крыша над головой есть? Работа есть? И не голодаешь поди? Если уж ты от одиночества стонешь, то нашла бы себе мужика нормального или бы сходила к Кириллу, да попросилась бы к нему обратно. Глядишь и простил бы тебя, дуру, эгоистку! Вся эта твоя хандра от безделья и пустоты в голове. Я в твои годы работала по двенадцать часов и не хандрила! Некогда было!»
И всякое желание жаловаться отпало в то же мгновение. При том, что рядом даже никого и не было. В том числе матери. Но эти слова и этот голос всегда прятались где-то рядом, на задворках сознания, словно наземная мина с растяжкой. Один неосторожный шаг и ба-бах! Тебя порвало на части твоё же собственное подсознание. Т. глубоко вздохнула и вгляделась в содержимое своей чашки – чаинки разной формы медленно танцевали в сладком золотом вареве и тихо опускались на дно, создавая причудливый узор, похожий на разные знаки и фигурки. Девушка так увлеклась созерцанием этой картины, что не заметила, как за её удалённый угловой столик кто-то подсел.
- Умеете гадать на чайных листьях? – спросила незнакомка спокойным, даже немного апатичным голосом. Т. растерянно подняла взгляд и увидела перед собой молодую женщину, примерно своего же возраста, но внешне отличавшуюся от неё кардинально. Т. была медно-рыжей, а еще высокой и очень худой (на семейных сборищах двоюродные тётки с издёвкой дразнили её, называя костлявой или скелетом), даже черты лица у неё были тонкими, а скулы острыми и потому придающими мимике вечно немного хищное выражение. Незнакомка же была в меру округлой с безупречной осанкой и красивым румяным овальным лицом в обрамлении длинных волнистых пшеничных локонов. Она была похожа на героиню старинных русских сказок, которую выдернули в наш мир, наспех переодели в бежевый свитер и джинсы, а потом затолкали в это кафе, чтобы адаптировалась к современному человеческому обществу. Впрочем, для пришелицы из иных измерений у незнакомки было слишком уж спокойное и даже утомлённое выражение лица. Она явно была в курсе того, где именно и в какое время года оказалась.
- Немного, - Т. кивнула и не солгала. Она действительно давно увлекалась гаданиями, астрологией и толкованиями снов. Дома у неё даже хранилась красивая колода карт-оракулов, купленная когда-то давно на блошином рынке и охраняемая теперь, как ценнейший из артефактов. Родня и коллеги об этих увлечениях Т. ничего не знали, а если и узнавали о чём-то, то надменно посмеивались, приговаривая «Ты что, и впрямь веришь во всю эту чушь?». Она эти разговоры предпочитала не развивать, чтобы не оправдываться и не объяснять, как так вышло, что человек с высшим образованием, еще и юридическим, позволяет себе жить суевериями. Если в среде, где нужно быть титановой акулой с зубами-ножами, чтобы процветать, вдруг кто-то проявляет признаки подобного поведения, это тут же расценивается как слабость и сигнал к нападению. Лучше не рисковать.
- Расскажите мне будущее, которое вы там видите, - почти приказным тоном велела незнакомка, кивая на чашку у Т. в руках. Та растерянно хлопала ресницами, впервые в жизни не зная, как возразить.
- Но…это моя чашка и моё будущее, - наконец, она заставила себя говорить, с трудом пошевелив засохшим языком. На красивых розовых губах незнакомки мелькнуло что-то наподобие улыбки.
- Так я и не прошу предсказывать МОЁ будущее.
- То есть…вам интересно, что я предскажу…сама себе? – спросила Т. и от удивления вскинула брови. Незнакомка кивнула, а взгляд Т. сам собой вновь опустился вниз, к чашке. Она смотрела на фигуры из чаинок минуты три, внимательно очерчивая их границы и мысленно наделяя всё это смыслом. Наконец, когда в голове сложилась картина из нескольких случайных форм и фраз, девушка заговорила ровно, словно под гипнозом: - Тут кораблик, дом и книга. Значит, путешествие, новый дом и получение знаний. Если б речь не шла обо мне, то я решила бы, что гадающий собирается уехать в другой город или страну на учёбу…
- Удивительно точно, - констатировала незнакомка так безразлично и спокойно, словно речь шла о фактах о варёных кальмарах.
- Простите? – смахнув с себя наваждение, переспросила Т. Чаша в её руках дрогнула и чуть не перевернулась – чаинки разбежались по стенкам и заплясали на поверхности напитка. – Что вам от меня нужно?
- С чего вы взяли, что мне нужно? – пожала плечами странная собеседница.
- Начнём с того, что здесь полно свободных столиков, - Т. попыталась заговорить деловым тоном, каким она бы воспользовалась на работе, объясняя потенциальным клиентам правовые основы и стратегию ведения дела, но получалось у неё плохо. От незнакомки исходило что-то такое, что сбивало с толку и не давало сконцентрироваться.
- Ладно-ладно, хватит пустых разговоров. Дело вот в чём, - собеседница
отмахнулась от слабых попыток Т. возмутиться и придвинулась ближе, деловито скрестив руки на груди. – Я наблюдала за тобой. Сидела вон в том углу, когда ты вошла. А когда я долго смотрю на человека, то могу случайно начать его чувствовать. Доводилось ли тебе когда-нибудь чувствовать людей?
- Что это еще значит?
- Это значит, что ты ловишь чужую жизнь, впускаешь в себя и там, внутри, смотришь её, как кино. Так вот, подруга, твоё кино – скучнейший кусок дерьма. И речь даже не про профессию и не про мамашу, мечтающую о том, чтобы ты вернулась к мужику, который вёл себя, как редкая мразина, чтоб ты только могла её содержать. Твоя жизнь наполнена этим ужасным всепоглощающе драным чувством, словно тебя давным-давно убили, но не сообщили об этом, поэтому ты с трудом волочишь своё мёртвое гниющее тело по земле, по инерции посещая рабочее место и заводя романы с мужиками. Давай-давай, можешь смело меня поправить, если я не права, - на этой фразе незнакомка несколько раз призывающее махнула ладонью, как бы приглашая Т. вставить ремарку. Но девушка молчала и лишь смотрела во все глаза на эту странную особу, такую одновременно наглую и спокойную.
- Вот и славно, - незнакомка продолжала, - потому что тебе сегодня страшно повезло. Страшно в прямом и в переносном смысле. Как тебя зовут?
- Т***, - автоматически отвечала девушка, хотя прежде никогда не представлялась не знакомцам и не имела привычки разбрасываться своими личными сведениями.
- Ужасное имя, - фыркнула сказочная царевна презрительно, - но оно и понятно, ведь таким, как ты, редко дают подходящие имена. При поступлении его всё равно поменяют, так что отвыкай потихоньку.
- …при поступлении? Вы меня заманиваете в какую-то секту сейчас?
- Хотела бы сказать «нет», но, поразмыслив, поняла, что…в некотором роде, это вполне можно назвать и сектой. Короче говоря, я тебя вербую. Такие дела.
- Вербуете? Куда? В шпионки? – продолжала растерянно недоумевать Т.
- В шпионки? Не обижайся, но ты - офисный планктон практически без знания языков и без доступа к каким-либо стратегически важным государственным учреждениям. Какой от тебя шпионский толк?
- Я юрист, - невпопад ляпнула Т. и сама удивилась тому, какую неуместную глупость сморозило её притупившееся сознание. Девушка еще раз заглянула в свою чашку и быстро сделала вывод – её явно чем-то опоили. Мысли её разъезжались в стороны, как ноги на льду, и ей огромных усилий стоило удерживать сейчас равновесие. И с каждой секундой становилось всё хуже – безымоциональный, но сильный по энергетике взгляд красивых сине-зелёных глаз незнакомки как будто проникал в черепную коробку Т. и копался там умело и даже как-то по-хозяйски уверенно.
- Ах, ну, если юрист, то это, конечно же, всё меняет! – саркастично прыснула
странная собеседница и звонко щёлкнула пальцами, от чего окружающий Т. воздух словно бы схлопнулся и ударил по всем органам чувств болезненной взрывной волной. Всё тело сдавило со всех сторон, а голову наполнила свинцовая тяжесть. Девушка начала ощущать, как сворачивает её руки, ноги и спину – она скрючивалась и хрустела костями, словно за секунду из двадцати семилетней девушки превращаясь в столетнюю старуху, сухую и немощную, свёрнутую в человеческий аналог рогалика. Наблюдая за этим зрелищем, незнакомка лишь слегка усмехнулась и извлекла из своего кармана сложенную вдвое пачку каких-то бумаг.
- Как бы там ни было, мне в данный момент не улыбается всё тебе разъяснять и разжевывать, поэтому предлагаю сразу перейти к сути, - деловым тоном произнесла она, оставляя бумаги на столе, придавив их той самой злосчастной кружкой сверху.
– Вот здесь все инструкции. Что, как и почему – сообразишь по ходу дела. Увидимся на месте.
- Н-на…м-месте? – сквозь разрастающийся шум в голове еле-еле процедила Т. и поняла, что странная отрава в чае окончательно взяла над ней верх…