Я хотела бы поговорить о том, что происходит в моей голове: есть главная героиня, Лулу, моя актриса Софа и Виктория – режиссер. Мне кажется, что мы проникаем друг в друга. Когда я переписывала текст Ведекинда и работала над диалогами, то играла Лулу сама. А уже на прослушивании чувствовала себя актрисой, которая исполняет роль Лулу, такое вот психологическое замещение. Так назамещалась, что влюбилась. И теперь не понимаю, что осталось от изначального понимания текста, а что привнесла я сама. Все настолько тонко переплетено, я толком не могу понять: где я, где главная героиня, а где актриса. Отец в разговоре случайно назвал меня Лулу, хотя я и не сообщала ему о постановке. Странно.
На репетициях я и строгий наставник, и сопереживающий зритель. И что важно – я как будто заново нахожу себя. В каждой сцене открывается то, что очень знакомо. Ощущение дежавю: где-то глубоко внутри я уже все знала. Я прорабатываю сцену, раскрывая себя, направляю актёра, раскрывая его. Раскрываю... Перед тобой белая герметично закрытая дверь, и ты как герой кубриковской «Космической одиссеи» открываешь ее. А там – лучезарное пространство, так много света ты никогда не видел, он тебя ослепляет… И работаешь с этой яркой и безмятежной белой неизвестностью. Пугающе волнует и страстно будоражит. Говорят, театр ярче жизни. Не могу полностью с этим согласиться. Я люблю жизнь – испытываю гаммы чувств, переживаний, влюбленностей и расстройств. Актеры мне придают вдохновения, рождают желание творить все больше и больше. Я восхищаюсь главной героиней. Но не понимаю: восхищение идёт от Лулу, от Режиссера или от человека? Или я вообще смотрю на неё так, как смотрят мужчины в пьесе?
Лулу, Софа, Вика – единство Бога матери, дочери и духа.
P.S.: представляю их переплетенными в совместном поцелуе