Автор: Николай Соснов
Утром после банкета супруги Фуфайкины проснулись в фарфоровом царстве.
- Черт, как же трубы горят! – сказал Петя, приложившись к бутылке «Черного аиста».
- Надо было слушать меня и не пить с Маркиным на спор, - язвительно заметила Лариса.
Петя ничего не ответил. Ошалевшими глазами он осматривал единственную тесную комнату их квартиры. Кругом было белым-бело, словно посреди лета с потолка выпал снег.
- Что за хрень? – пробормотал Петя. – Откуда столько посуды?
- Ты совсем мозги пробухал? – набросилась на него Лариса. – Это же подарки на нашу годовщину. Сам вчера требовал, чтобы я каждый распаковала и тебе показала.
Петя потряс головой и признался:
- Ничего не помню. Но почему нам надарили столько посуды?
Лариса рылась в шкафу в поисках свежего полотенца, но с радостью прервалась ради очередного выпада по адресу мужа:
- А за это благодари подружку свою универскую Танечку Сидорук! Ты же сам пригласил ее тамадой и дал список гостей. Безмозглая дура обзвонила их всех и напомнила, что двадцатая годовщина это фарфоровая свадьба, на которую положено дарить фарфор. Даже моих родителей предупредила. Смотри, какое чудо преподнесла нам мамочка.
И Лариса любовно погладила стоящий на журнальном столике белый молочник с козочкой в синем бантике.
- Так, - подытожил разговор Петя. На его языке это означало «сделанного не воротишь, надо жить дальше».
Но жить-то как раз и не получалось. Несмотря на скудость семейного бюджета, круглую дату Фуфайкины отметили со своеобразным размахом. Год копили деньги на банкет в скромном ресторане «Аврория» и пригласили на торжество почти полсотни гостей. И каждый явился с подарочком, в который по традиции новейшего времени вложил еще и купюру крупного достоинства. Фуфайкиных любили друзья и обожала родня. Поэтому многие расщедрились на сервизы. В итоге фарфор заполнил весь дом.
Особенно страдал Петя. При его слоновьей грации сущим мучением было лавировать среди сервизов, наборов и чайных пар. Того и гляди, неловко покачнешься и разобьешь какую-нибудь тетушкину английскую сахарницу.
Раздражали и вызванные фарфоровым нашествием перемены. Зубную щетку Петя обнаруживал не в привычном пластиковом стаканчике, а в кофейной кружке. Бритвенный станок оказывался в белорусском чайнике, а бутылочка шампуня скрывалась среди прихотливо разукрашенных предметов кофейного сервиза.
Однажды утром Петя не смог отыскать собственный телефон, позже таинственным образом появившийся на дне китайского кувшина с желтым цветочным орнаментом. Тогда он понял, что пора решать проблему кардинально.
- Давай передарим часть посуды или продадим, - предложил Петя. – Нам столько ни к чему. Например, три набора одинаковых кофейных пар для супругов.
Лариса ответила ему жутким скандалом. Да все эти вещи – дорогие ее сердцу памятные подарки от близких людей! Да он не ценит их брак, если предлагает такое кощунство! И так далее, и тому подобное, и ни конца, ни края.
Петя терпел ее причитания с полчаса, потом плюнул и сдался. Поток обвинений немедленно иссяк: Лариса была практичной женщиной и никогда не пинала поверженного в прах мужа.
В четверг вечером прибыл запоздавший презент от Лысенко. Василий Николаевич Лысенко – двоюродный дедушка Ларисы из Москвы – не смог приехать на саму годовщину, но послал роскошный подарок – чайный сервиз времен Александра Третьего, целехонький, на пятьдесят персон и даже с ложечками из серебра. Лариса с восторженным визгом приняла у доставщиков огромный ящик, распаковала, рассмотрела, вернула чашки и блюдца на полочки ящика, и унеслась к родителям – поделиться грандиозной новостью. Сервиз остался у порога.
Там его и разбил вернувшийся с работы Петя Фуфайкин. Сначала двинул дверью. Потом в темноте прихожей добавил ногой. Затем в поисках выключателя споткнулся и обрушил на ящик все свои сто двадцать кило. Долго катался, пытаясь подняться на ноги. А когда сумел включить свет, обомлел.
Сервиз был просто уничтожен. Разбит основательно, вдребезги, так, что осколки разлетелись по квартире и добрались даже до санузла. Уцелели лишь четырнадцать предметов, да еще ложечки.
Вместе с сервизом Петя разбил и свою семейную жизнь. Лариса вернулась домой с матерью, весело щебеча и предвкушая демонстрацию дедушкиного подарка. При виде мужа с веником и совком она изменилась в лице, а, взглянув на раскуроченный ящик, впала в мрачную истерику и отправилась на кухню за ножом. Теща поспешила увести взбешенную дочь.
Петя взял на работе накопленные отгулы и пил три дня, не просыхая. На четвертый ему позвонила Лариса и сообщила, что подала на развод.
Развели Фуфайкиных без проблем. Детей у них не было, имущество поделили почти без споров. Отказавшись от всей мебели и бытовой техники, Петр при посредничестве тестя выпросил у жены черную «семерку». Квартиру решили продать.
Дольше всего определялись с фарфором. Никто из бывших супругов не хотел брать его себе, а продаже воспротивилась Лариса.
- Неудобно перед людьми, - объяснила она. - И вообще, дареное продавать - к несчастью.
В конце концов после трех месяцев мучений выход подсказала неугомонная Танечка Сидорук. Ларисина мама оставила себе столовый сервиз на шесть персон из костяного фарфора. Остальные сервизы раздали по приютам и домам престарелых, а мелкие наборы свезли на ежемесячный фримаркет, где их быстро разобрали бедные горожане.
Перед тем, как отдать ключи риелторам, Фуфайкины вместе еще раз побывали в своем бывшем доме и внимательно осмотрели единственную комнату, чтобы убедиться: ничего не осталось.
- Нельзя забывать даже мелочи, - сказала Лариса, проверяя подоконник на кухне. - Через них на нас перейдут беды от новых жильцов.
Петя не ответил. С грустью взирая на обнаженные стены и голый пол, на освобожденное от фарфоровой оккупации жилое пространство, он мысленно воссоздавал картины былого счастья. Шутка ли, двадцать лет прожили вместе! Поженились уже в конце первого курса и думали, что раньше разлучатся с жизнью, чем друг с другом. Получилось иначе. Почему так? Сейчас уже не разобраться.
- Петя, а помнишь, как после второго курса мы переночевали в пустой квартире новостройки? - вдруг спросила Лариса. - Ну, когда летом в стройотряде работали?
- Ага, - подтвердил Петя. - Нас еще утром разбудил птичий гомон.
Что произошло далее, Фуфайкины вспомнили одновременно. Обоим нестерпимо захотелось повторить. Не сговариваясь, они очутились на полу в горизонтальном положении. Все-таки память тела это серьезно, а от супружеских привычек избавиться не так легко.
Когда все закончилось, и комната перестала ходить ходуном, Лариса поглядела на Петю взглядом, который он расшифровал, как «боже, я так низко пала!». Она молча оделась и ушла.
Через три недели в пятницу мобильный разбудил Петю раньше, чем будильник.
- Фуфайкин, - деловито начала Лариса, - отпросись на работе до обеда. Нам надо подать заявление.
- А? Чего? - спросонья Петя никак не мог сообразить о чем ему толкует бывшая благоверная.
- Того, - огрызнулась Лариса. - Резинки надо с собой носить на всякий случай. Ты же мужик, а не подросток!
- Не понял, - Петя никак не мог попасть ногами в тапочки. Съемная комната все еще была ему непривычна, и тело в темноте продолжало следовать рефлексам, рассчитанным на прежнюю квартиру.
- Я беременна, болван!
- Как? - поразился Петя. - Ты ведь принимаешь таблетки.
- Принимала. Бросила после развода. Мужа нет, зачем они мне? Я же не шалава, чтобы все время быть наготове. Ну, ты жениться собираешься или предлагаешь растить безотцовщину? - спросила Лариса.
- Хорошо, что еще не продали нашу квартиру, - сказал Петя.
В загсе их появлению ничуть не удивились: тут видели и не такое. Обычное дело, супруги развелись в горячке, а потом одумались. О том, что брак восстанавливается по «залету», Фуфайкины, конечно, умолчали.
Первую годовщину новой свадьбы Петя и Лариса, измученные пеленками, памперсами, мочой, рвотой, ночными воплями и прочими прелестями, сопровождающими каждого человека в начале жизненного пути, отметили весьма скромно в самом узком кругу из ближайших родственников и лучших друзей. Танечку Сидорук на сей раз не позвали.
Сын Степа ухитрялся безобразничать и поминутно прерывал торжество дикими криками, уже в раннем возрасте демонстрируя, что по части аккуратности пошел в отца, а характером в мать. Петя решил не обнулять счет прожитых лет до ситца и преподнес супруге скромный кулон — желтый опал в посеребренной оправе на позолоченной цепочке.
Когда гости разошлись, мысленно планируя на ближайшие дни посещение отоларинголога и психиатра, начался второй акт спектакля. Фуфайкину влетело от Ларисы за то, что он подарил ей камень, не подходящий по знаку Зодиака. На этот раз Петя не остался в долгу и подверг уничтожающей критике приготовленное женой угощение. Степан поддержал усилия родителей превосходным бэк-вокалом.
Фуфайкины ругались полночи и за это время пришли к согласию лишь по одному пункту: никакого проклятого фарфора в их доме больше не будет. Слишком он хрупкий для крепкой семейной жизни.
В тексте упомянуты спиртные напитки и/или табак, вредные для Вашего здоровья.
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.