Американские солдаты, идущие в бой вместе с сержантом Джейсоном Эверманом, гордились, что с ними — самая настоящая, хоть и бывшая, рок-звезда. О человеке, который завязал с музыкой и решился на «самый некрутой поступок, какой только можно представить», — в нашем материале.
Угрюмый металюга
У Джейсона Эвермана были все предпосылки, чтобы стать рок-звездой. Взять хотя бы тяжёлое и неустроенное детство.
Он родился на маленьком острове у побережья Аляски, куда его родители уехали, чтобы быть ближе к природе и уйти от соблазнов и суеты американского общества. Но на острове их брак распался, мать взяла Джейсона и уехала вместе с ним в Сиэтл.
Он рос трудным, предоставленным самому себе ребёнком. Играть на гитаре научился в рамках курса психотерапии, назначенного после того, как он взорвал школьный туалет.
Эверман примкнул к бурлящей музыкальной жизни Сиэтла, играл в разнообразных панк-группах. Пока американской рок-сценой правили монстры глэм-рока с пышными причёсками, именно в Сиэтле вызревало то, что их уничтожит, как динозавров.
В начале 1989 года друг Эвермана Чед Ченнинг познакомился с двумя другими молодыми музыкантами, которые искали барабанщика и вторую гитару для своей группы. Ченнинг быстро примкнул к ним, а потом посоветовал своего друга Джейсона.
Тех двоих из группы звали Крис Новоселич и Курт Кобейн, а группа называлась Nirvana.
Эверман, который был единственным, у кого водились деньги, оплатил первые записи группы и принял участие в первом турне. Но вскоре его попросили уйти. По мнению Кобейна и Новоселича, он просто не вписывался: был замкнутыми, угрюмым металюгой, который постоянно хотел играть не то и не так.
Оказаться вышвырнутым из группы, которая вот-вот станет всемирно известной и перевернёт историю музыки, было одним из тайных страхов музыканта. Но судьба распорядилась так, что с Эверманом подобное случилось дважды!
Его следующей группой стали Soundgarden, которые к тому моменту продвинулись куда дальше, чем Nirvana. У них уже были успешный первый альбом, контракт с крупным лейблом, менеджеры и продюсеры. Эверман пришёл на место басиста, решившего остаться панком, а не «продаться», как остальные участники. С Soundgarden он съездил в тур по США и Европе, после чего его опять уволили. Джейсон снова «не вписался».
Вскоре и Nirvana, и Soundgarden стали музыкальными феноменами.
Ирак и Афганистан
После участия в ещё нескольких малоизвестных коллективах 26-летний Эверман решил, что ему надо что-то срочно менять в своей жизни. Он захотел совершить «самый некрутой поступок, какой только мог представить», и в сентябре 1994-го записался в Армию США.
В учебном лагере Джейсон оказался среди людей, которые были на шесть-восемь лет младше него. Для них группы, в которых раньше состоял Эверман, были кумирами, богами на земле.
Бывший музыкант упорно трудился и впервые в жизни понял: его замкнутость и угрюмость — иногда не помеха, а преимущество. Он вписался. Эверман стал сначала рейнджером во втором батальоне 75-по полка, а затем перешёл в силы специальных операций.
Он никогда никому не рассказывал о своём музыкальном прошлом, но об этом везде рано или поздно узнавали. Правда, ему это никак не мешало.
В составе Сил специальных операций Армии США Эверман принимал участие во вторжении в Ирак. _«Кругом взрывались иракские танки, их башни улетали в пустыню. Я видел вещи, которые никогда не думал, что увижу. Чувак, прямо у меня перед носом взрывались здания», _— вспоминал он.
Эверман дважды побывал в командировках в Афганистане, воюя в горах с талибами. «Это не как в кино, — подчёркивал он. — Всё происходит медленно, осознанно».
В 2006-м сержант первого класса Эверман с почётом уволился из вооружённых сил и решил пойти учиться. Благодаря рекомендательному письму от генерала Стэнли Маккристала и правительственному гранту он поступил в престижный Колумбийский университет, где получил степень бакалавра философии. Затем стал магистром военной истории в университете Норвича в Вермонте. В настоящее время работает консультантом в области безопасности.
О том, что не стал настоящей рок-звездой, Эверман не жалеет. Он всегда делал то, что ему по-настоящему нравилось, чем бы ни занимался, — и вполне доволен своей жизнью.