Выдающиеся музыканты
Я продолжаю публиковать расшифровку беседы с художественным руководителем и главным дирижером Национального филармонического оркестра России и Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы», Президентом Московского международного Дома музыки, Владимиром Теодоровичем Спиваковым.
Музыка и современность
XX век – век ожидания мировой катастрофы и в то же время век конструкций. Композиторы Нововенской школы – Шенберг, Берг, Веберн, создавая свою музыку, думали, что на них все и кончится, но оказалось, что это не так. Вспомните фундаментальную науку. Некоторые физики утверждали, что Вселенная бесконечна, другие – что нет. Теперь наука склоняется к мысли, что Вселенная все-таки бесконечна. Так же и в музыке. Пока есть жизнь, есть неограниченность в исканиях.
Значит, и мелодия в музыке никогда не исчезнет. Мелодия неисчерпаема, как неисчерпаема фантазия человеческая. Даже в абстрактных композициях и в диссонансах есть своя гармония.
И романтизм никуда не исчез. Романтизм, чувство влюбленности – все это заложено в человеке изначально.
Мы искусственно устанавливаем для себя рамки каких-то эпох или каких-то стилей. А ведь совсем не обязательно, что романтизм должен быть ограничен XIX веком. Даже композиторы, которые творили до Баха, например Телеман, ставили на партитурах обозначения: «играть сентиментально», «играть со страcтью»... Что это, если не романтизм?
И популярная классика тоже имеет право на существование. Я не против. Кстати, многие рок-звезды со своей стороны тоже обращаются к классике. Скажем, знаменитый хит Стинга Russians – это же музыка Прокофьева из «Поручика Киже». Надо сказать, что Стинг здорово это почувствовал, буквально своей пуповиной.
Между прочим, многие композиторы, к которым я отношусь с большим уважением, не требуют эмоций. Например, современную музыку нужно очень тщательно рассчитывать, а романтическую музыку труднее исполнять, особенно каждый день, потому что она требует чувства, которое каждый раз нужно вызывать в себе. А мы же, люди, иногда устаем. Это непросто.
Воздух и язык
Когда иностранец дирижирует или играет русскую музыку, всегда слышно. Кстати, верно и обратное. Почему? Тут раскрывается множество аспектов, в первую очередь – это воздух, которым люди живут, питаются, атмосфера, в которой люди общаются. Австрия – это один воздух, Россия – другой.
Но есть еще одна тема, которая заслуживает диссертации. Это связь музыки с речью. Музыка – та же человеческая речь, где своя мелодика, свои акценты, свой внутренний метроритм, свои остановки, задержания, запятые, многоточия, вопросы и восклицательные знаки. Когда человек, выросший в России, говорящий и видящий сны на русском языке, играет Чайковского, он подсознательно направляет музыку в нужное русло. Немцы, играя свою музыку, направляют ее в свое русло, французы – в свое, итальянцы – в свое. Кстати, наверное, поэтому музыканту неплохо бы знать иностранные языки. Это дает большую свободу проникновения в материал. Часто в работе с музыкантами я объясняю им это, привожу примеры на немецком языке или на французском, на русском или на испанском. Скажем, как ту или иную фразу сказал бы итальянец? Тогда получается совершенно иная агогика, выходит, что акценты нужно делать не в том месте, а совершенно в другом.
Когда-то я с «Виртуозами Москвы» подготовил для концерта в Вене один «бис», который называется Wien, Wien, nur du allein – вальс Иоганна Штрауса. А Штраус – специфический композитор, и нужно не раз побывать в Вене, не раз почувствовать эту атмосферу, проникнуться воздухом Австрии, чтобы понять, как надо его исполнять. И вот, репетируя, я в одном месте сделал колоссальное задержание. Музыканты очень удивились и спросили, зачем ты тут так надолго останавливаешься. Я ответил: вы поймете меня тогда, когда мы будем это играть в Вене.
И вот, когда я сделал это задержание на концерте в Вене, когда оркестр в этом месте «повис» в огромной паузе, стало слышно, как весь зал вздохнул. Лица музыкантов засветились улыбками, потому что ответ был действительно дан.
Владимир Спиваков. Часть 3
