ГЛАВА XIII. КРОВАВАЯ
ФИЛОСОФИЯ
Наша колонна бодро двигалась вдоль шоссе в метрах пятидесяти от дороги и нас безбожно трясло. Мой ПМ в набедренной кобуре постоянно съезжал в район задницы, а мокрые ступни нестерпимо чесались, хотя совсем недавно я перемотал портянки. Москвич ехал в переднем пассажирском кресле и, вглядываясь в ночную тьму, затягивался уже второй сигаретой. Его лицо изредка освещалось огоньком и казалось лицом древнегреческого демона.
«А может мы уже умерли. Погибли в Новопокровском. Просто нам кажется, что мы ещё живы», – промелькнула парадоксальная мысль у меня в голове.
На секунду я был поражен тем, какая пропасть отделяла меня от моего нынешнего бытия и прошлой жизни. Совсем недавно я был сытым и довольным семьянином, у меня была жена, дочь и двое сыновей. Тёща-мразь и тесть-олень, ну все как обычно.
«А был ли я доволен? Да нихуя!» – я достал сигарету и прикурил, – «Пресная жизнь овоща, разве это счастье?» – я сделал затяжку и продолжил внутренний диалог со своим альтер эго, – «Дебил, а сейчас ты счастлив? Тебе даже жопу, после того как посрешь, толком нечем вытереть. Воняешь как свинья, сидя в обоссаных камуфлированных штанах. Лох ты ёбаный.... Вот раньше, ходил в сером наглаженном костюме и черных начищенных туфлях», – я опять затянулся сигаретой и продолжил участвовать в диалоге шизофреника – «Ты – ёбаный скот, тупорылый, ты все проебал, скоро твои кишки раскидает и смешает с донецким черноземом!» – я зло улыбнулся, – «Ну, пока только чужие смешивает, а я, как видишь, живой!» – я опять затянулся – «Ты чё, до меня, сука, доебался?»
Мне почему-то стало смешно от бурной дискуссии, которую я вел сам с собой. Достав флягу, я отхлебнул холодного крепкого приторно-сладкого кофе. Мне стало хорошо. В голове мелькали образы мертвецов, крови, внутренностей, людей которых я убил и которые хотели убить меня и кровь, кровь, кровь... Чужая кровь, чужие кишки… НЕ МОИ. Я злорадно рассмеялся и ещё раз затянулся сигаретой. НЕ МОИ, СУКА, НЕ МОИ. Кайф, блять! Я живой, а те, кто хотел меня убить нет. Я ещё раз рассмеялся, но потом вспомнил фразу старшего сына, когда тайком от бывшей жены и российских органов опеки, приходил повидать его в детском садике: «я хочу быть военным, как ты, папа» и мне стало не по себе. Возможно, для моих пацанов уже приготовлена своя пуля или фугас, да и не только для моих. Плодить детей в аду это все-таки тяжкий грех.
– Крест, ты чё там в одну харю ржешь? – Москвич повернулся и протянул мне кусок горького шоколада.
– Да вот, думки всякие в башку лезут, – ответил я, пережевывая приторную массу из какао-бобов, – нам пока фартит, да командир?
– Крест, удача та ещё блядина. Я вот тоже, когда в Ливию перебрался, думал, бизнес легальный, крыша, вся хуйня и вот на тебе. Пиздец. Бомбёжки, резня, анархия. Полное, мать его, блядское бинго! Всё бабло проебал, – сказал командир, зло смотря на меня.
С секунду смотря на меня Москвич отвернулся и включив рацию стал вызывать Старого. Метров через пятьсот мы выехали на шоссе и, объехав остов сгоревшего грузовика, включили ближний свет. Светало. Впереди виднелся основательный блокпост, с обложенным мешками с песком, и танком Т-72Б. На кирпичном двухэтажном здании, который был в глубине позиций виднелся сине-желтый флаг.
Белов глубоко вдохнул, медленно выдохнув, силясь успокоиться, и стал давать указания в рацию: «Старый, перестройся в хвост колонны, всем молчать, не дергаться, и ни в коем случае не стрелять».
Выключив рацию, он достал из-под сидения увесистый целлофановый сверток, взял его в левую руку. В правой у него был ПМ. Блокпост приближался и навстречу нам вышел военный в песочном камуфляже, который поднял вверх левую руку с требованием остановиться.
Аккуратно объехав бетонные заграждения наша колонна, состоящая из венца британского автопрома, остановилась. Красавцы «Дефендеры», выстроившись в колонну, имели более чем полувековую историю, но, однако, по проходимости, им было далеко до православной короткой Нивы. Невысокий коренастый боец с М-4 в руках и «Береттой» на бедре, поднявший шлагбаум, что-то отрывисто по-английски проговорил в рацию, закрепленную на разгрузке в области левой ключицы. Он выглядел немного напряженным. Упитанное лицо, с небольшой светлой щетиной, широкоскулое вытянулось от удивления, когда Москвич опустил тонированное стекло. Глаза солдата (это был американец) забегали, но он, стараясь сохранить хладнокровие, вступил в диалог с нашим командиром, который владел английским в совершенстве. Через некоторое время солдат расслабился и, угостив Москвича сигаретой, стал ржать над шутками, которые травил на английском наш командир. Постояв и поржав своим тонким, слегка визгливым голосом, американец протянул руку, в которую лег увесистый пакет, который заранее приготовил Москвич. Во время диалога наш командир был спокоен и весел, но ПМ держал направленным через дверь в сторону американца.
По территории уже сновали военные, и я краем глаза заметил, что из двухэтажного кирпичного здания три натовца выводили дюжину оборванных и избитых мужчин в грязных камуфляжах российского образца. Среди взрослых я разглядел паренька лет десяти, с каракулевой кубанкой на затылке и залихватским чубом.
«Казаков в плен взяли, походу», – с тревогой подумал я.
Москвич на прощание сказал американцу ещё одну задорную шутку, после которой они заржали как старые приятели, и мы неторопливо тронулись. Тем временем пленных выстроили у кирпичной, выщербленной пулями стены. Ополченцы смотрели на своих заокеанских палачей с тоской и усталостью. Некоторые крестились, но основная масса стояла и просто ожидала своей участи. Старый чубатый казак с сечками и кровоподтеками на лице прижимал к себе плачущего мальчика и что-то говорил ему, ласково поглаживая ему спину.
– Командир, чё за нахуй, мы так и уедем что ли? Они же сейчас малолетку выпилят, – возбужденно затараторил Гусь.
– Заткнись, блять, и крути баранку, мы здесь им ничем не поможем, – зло бросил Москвич, засовывая ПМ в кобуру.
Напротив ополченцев встали с М-4 наперевес трое американцев. Черноволосый бородатый сержант латинос, похожий на дага, с армейским кольтом в руке и без головного убора, что-то отрывисто скомандовал и тут же выстрелил старому казаку, обнимающему мальчика, в голову. Всё, что произошло дальше, мы уже не видели, так как наша колонна завернула за угол здания и, проехав огневые точки и казарму, вырулила на дорогу. С места расправы слышались одиночные хлесткие выстрелы.
– Бля, вот суки, – скрипя зубами прорычал Гусь.
– Василич, что было в свертке? – спросил я.
– Восемь штук баксов и кокс. Русский не обманул, этот пост продажный как дыра проститутки, – ответил Москвич и, открыв флягу, глотнул разбавленный спирт. Его руки била дрожь.
Вскоре наступил полдень, и наш отряд, замаскировав машины, обедал в перелеске. Плотно закусив спирт тушняком с сухарями, мы наслаждались покоем и пением птиц. Я старался не думать о том, что будет со мной, если в полное брюхо попадет свинец – скорей всего долгая и мучительная смерть. Благо был героин, лошадиная доза которого прекратит все страдания и отправит на небеса. Но это не точно. Косяк анаши ходил по кругу, а Гусь со Ржавым били по венам, готовя их принять дозу. Вся благостная атмосфера привала способствовала глубоким размышлением о сути бытия.
Бог, кто он? Да-да, мораль, религия, закон – это социальные регуляторы, конечным продуктом которых является упорядочение общественных связей. Однако если таковых регуляторов не будет, то, если верить Джону Локку, люди просто станут хуже жить, ну там мамонты помельче будут попадаться, у баб пизда будет шире и сиськи малого размера. В общем, если верить постулатам этого упоротого английского республиканца, жить можно. Но здесь, в этой донецкой, пропитанной кровью и порохом, клоаке я становлюсь фанатом Томаса Гоббса, хотя терпеть не люблю монархистов с их концепцией «лизни повыше и насри пониже». Этот британский любитель лизать жопу правящим особам, все-таки был бесконечно прав. «Человек – зверь! Если не будет религии и закона, то ничто не помешает человеку смазать свои сапоги жиром ближнего своего». Лягушатник Руссо так ведь и сказал: «Если бы Бога не было, то стоило бы его придумать». Ну, ведь лукавил, падла, ведь точно знал, что его нет. А ведь и правда, нужно воздвигать храмы не Богу (страдающему терпиле, абстрактному пахану или улыбающемуся азиатскому похуисту, это не столь важно), а оружейникам, Кольту или Калашникову. Как говорится – «Бог сделал людей разными, а Кольт сделал людей равными». Как я хотел, когда опиздюливался в школе от крупных представителей homo sapiens, иметь возможность взять туда оружие, лучше огнестрельное. Жаль, что в совке его было недостать. Тяжело было выживать, когда тебя отдают в образовательный зверинец с шести лет. Как минимум ты легче и слабее, чем остальные обезьяны, процентов на двадцать, а это серьезный минус, ведь в школе все решает грубая сила. Проблему, в конце концов, решал нож, но, к сожалению, не всегда, да и администрация школы была естественно против. Этих мразей от системы образования, которые калечили психику мальчиков с малых лет, устраивала иерархическая пирамида в подростковой среде, ведь им не важно, что кто-то за школой регулярно опиздюливается...
Вернемся к Богу. Данный субъект, по моему скромному мнению, не заслуживает доверия. Его, сука, хуй поймешь. Вот в христианстве: праведник плохо, грешник плохо. Все время нужно устраивать ебаные танцы с бубном, как перед тёлкой, которой хочешь присунуть. Нужно делать вид, что ты охуенно бескорыстен и в принципе такой пиздатый не из страха попасть к чертям на сковородку. У муслимов всё несколько проще, конечно, однако настораживает тот факт, что по дефолту Мага, когда занимался плагиатом Торы, тупо лоббировал свои сексуальные и властные амбиции, так как долгое время приходилось трахать старую Хадиджу и жить без гроша в кармане. У буддистов вообще концепция пиздец – «забей на все». Такое чувство, что они все укуриваются, что, кстати, наверное, единственно правильное решение в этом мире.
С Богом тяжело вести дела, но вот с Сатаной... четкий пацан, конкретный. Ты ему душу (хуй поймешь, что это такое), а он тебе конкретные ништяки уже при жизни. Не зря дьявола сравнивают с еврейским Иеговой. Вангую – они одно и то же лицо. Внезапно нарисовался Старый и тут же обратился к Москвичу, дремавшему прислонившись спиной к березе.
– Командир, ватники, походу, человек десять, идут к нам с белым флагом, – взволнованно сказал эсэсовец. Расслабуху, как рукой сняло, все похватали оружие и рассосались по перелеску, заняв круговую оборону.
К нашему лесному пристанищу, поскальзываясь в весенней грязи и нещадно матерясь, двигались девять ополченцев. Один из них в правой руке держал кусок серой тряпки. У каждого в руках или за спиной были АК с рыжим магазином и белые повязки на руках.
Навстречу выдвинулись Москвич, Ржавый, Дрищ, ну и я за компанию. Старший команды парламентеров оказался никто иной, как господин Гиви, предводитель отряда «Сомали». Темная личность. Ходили слухи, что данный субъект, несмотря на свой довольно высокий статус в армии ДНР, любил лично пытать пленных и тех, кто ему не нравился. Ну, а в принципе, подчиненные его уважали, прежде всего, за хладнокровие и справедливость. Всё, что отряд успевал экспроприировать, делилось по справедливости. Не крысятничал, в отличие от Стрелка, и не пиарился, как Моторола. Все делал грамотно, профессионально.
– Добрый день, господа, – Гиви закурил, – как отдыхается на благословенной земле Новороссии?
- Не жизнь, сука, а сказка, - ответил Москвич, прищурив глаза, и поправив автомат, достал сигарету глядя в глаза командиру «Сомали».
– Наслышан о ваших подвигах в Новопокровском, жаль только, что в Ласточкино вы бойцов Моторолы замочили и АГС с уазиками пизданули, – Гиви смотрел в глаза Белову и странно улыбался. Мне стало от этого взгляда не по себе.
– Наших тоже там не квасом напоили, – ответил Москвич и затянулся сизым дымом.
– Вас Арсен ищет, всем объявил, что жопу вам лично порвет, – Гиви достал новую сигу и, прикурив от окурка, заулыбался ещё шире.
– Ну, тогда ему нужно будет встать в очередь, – пожал плечами Москвич.
На хмурых лицах ополчуг появились улыбки. Мы тоже стали давить лыбу. Атмосфера разрядилась и все немного расслабились.
– Наш общий друг попросил меня вас не трогать и по возможности дать рекомендации. Композитор шепнул, что без вас ему был бы пиздец, – Гиви выбросил окурок в жидкую грязь, – я так понимаю, вы через амеровский пост проехали? А мы вот как раз туда направляемся. Там моих ребят в зиндане держат. Так что еду вызволять. Вот думаю, может вы спизженный АГС вернете?
– Да не вопрос, можем и натовское стрелковое подарить, только боюсь, командир, некого уже выручать, умножили твоих на ноль, - Москвич грустно улыбнулся.
– Ладно, на месте разберемся, – помрачнев и закуривая ещё одну сигарету, сказал Гиви, – с собой не зову, так как скоро со своими Арсен подтянется. Я полагаю, тебе с ним встречаться не стоит. Рекомендую вашей гопкомпании выдвигаться на Алчевск, в республику Мозгового. Там для вас работа найдется.
В течение последующего часа Гиви и Москвич руководили выгрузкой и погрузкой оружия и боеприпасов. Москвич дотошно объяснил Гиви, где находятся огневые точки американцев. Взамен наш командир получил от командира «Сомали» что-то вроде документа о том, что мы представители армии ДНР. Сидя с Ржавым на капоте «Дефендера», мы закурили и раскупорили по банке «Золотой бочки», которые нам подогнали ватники. По разбитому шоссе, в сторону американского блок поста медленно выдвинулась колонна ополченцев из десяти уазиков и двух старых БМП-1.