№1
Было очень темно. Рыжик чувствовал, что рядом кто-то есть. Котенок широко открыл глаза, как будто старался просветить насквозь густой подлесок. Место было ему не знакомо, но странные запахи манили его за собой, все дальше в тенистую чащу. В животе у него заурчало — он вспомнил, что голоден. Он вдохнул глубже, чтобы полнее ощутить запахи леса. Кисловатый запах прелых листьев смешивался с манящим ароматом какого-то мелкого пушистого зверька.
Вдруг перед ним мелькнуло что-то серое. Рыжик замер, прислушался. Кто-то прятался в листьях — до него было не больше двух хвостов. Рыжик догадался, то это мышь: чутким пушистым ухом он улавливал быстрое биение крошечного сердечка. Он проглотил слюну, успокаивая свой жадно урчащий живот. Скоро он поест. Рыжик стал медленно прижиматься к земле, готовясь к прыжку. Он находился с подветренной стороны от мыши и знал, что она не догадывается о его присутствии. В последний раз определив место, где находится мышь, Рыжик резко подался назад, присев на задние лапы, и прыгнул, взметнув вокруг себя ворох опавших листьев.
Мышь побежала к норке, но Рыжик опередил ее. Он подбросил ее в воздух, поддев своими острыми когтями, — мышь описала в воздухе кривую и шмякнулась оземь. Она лежала оглушенная, но живая. Потом попыталась бежать, но Рыжик снова подцепил ее и отбросил, но чуть дальше. На этот раз мышке удалось пробежать несколько шагов, пока Рыжик не догнал ее.
Вдруг откуда ни возьмись послышался шум. Рыжик повернул голову, чтобы посмотреть, откуда идет звук, и мышь, улучив момент, выскользнула у него из лап. Рыжик успел только заметить, как она юркнула куда-то в темный закоулок меж спутанных древесных корней.
Все, конец охоте. Рыжик обернулся, глаза его сердито загорелись зеленым светом — интересно, что это за шум, из-за которого он упустил добычу? Дребезжащий звук нарастал — теперь он показался ему на удивление знакомым. Рыжик моргнул и открыл глаза. Лес куда-то исчез. Вместо леса теперь была жаркая и душная кухня. Он лежал, свернувшись в клубок, в углу на своей подстилке. В окно лил яркий лунный свет, на гладкий блестящий пол ложились фиолетовые тени. Теперь стало понятно, что это был за странный звук: это сыпались в миску шарики сухого кошачьего корма. Все, что было раньше, Рыжик видел во сне.
Он поднял голову и лег подбородком на край корзинки. Ошейник был жестковат. А во сне свежий ветерок так приятно ерошил нежную шерстку на шее, там, где в действительности была застежка ошейника. Рыжик перевернулся на спинку, пытаясь еще хоть немного продлить то блаженное состояние, которое он испытал во сне. Он все еще чуял мышь. Вот уже третий раз после полнолуния он видит один и тот же сон, и каждый раз мышь ускользает из его лап.
Он облизнулся. По всей кухне разливался аромат пищи, он чуял его, даже лежа в своей корзинке. Хозяева всегда наполняли его миску перед тем, как лечь спать. Пыльный запах сухого корма оттеснил приятные, но нестойкие ароматы сна. В животе урчало от голода, и Рыжик потянулся, стряхнул остатки сна с лап и через всю кухню неслышно побежал к кормушке. Пища оказалась сухой и безвкусной. Рыжик похрустел без всякого удовольствия. Потом отвернулся от миски и через специальный кошачий лаз в двери вышел наружу. Может, от запахов сада ему удастся вспомнить ощущения из недавнего сна?
Ярко светила луна. Накрапывал грибной дождик. Рыжик пошел по садовой дорожке, залитой лунным светом. Он ступал осторожно и мягко, одними подушечками лап. Камни под его лапами были колкие и холодные. Он сделал кучку под большим кустом с глянцевыми зелеными листьями и тяжелыми пурпурными цветами Влажный воздух вокруг был напоен тягуче-сладким ароматом, и он облизнулся, чтобы не так сильно бил в ноздри этот тяжелый приторный запах.
После этого Рыжик устроился на заборе, отмечающем границы сада. Здесь, на столбике, он очень любил сидеть — отсюда открывался прекрасный вид на соседские сады и густой зеленый лес за околицей.
Дождь прекратился. Аккуратно подстриженная лужайка перед домом была вся залита лунным светом, но лес за забором был полон теней. Рыжик вытянул шею, чтобы как следует понюхать напоенный влагой воздух. Его кожа под густым пушистым мехом была теплой и сухой, но он чувствовал тяжесть дождевых капель, сверкающих на его яркорыжей шубке.
Он услышал, как хозяева в последний раз позвали его, стоя у порога. Если сейчас он пойдет к ним, они будут его называть всякими ласковыми словами, гладить и даже возьмут к себе на кровать, а он свернется клубочком и будет довольно мурлыкать.