С чисто утилитарными намерениями читала сайты о кино - нужно было уточнить кое-что по экранизациям, в частности, «Анны Карениной», Помимо информации наткнулась на несколько дискуссий по поводу экранизаций. Еестественно, не удержалась – почитала. Любопытно…
Прежде всего, естественно, все восхищаются нашей «канонической» экранизацией романа с Самойловой, Лановым и Гриценко в главных ролях. Фильм действительно отличный. К то ж спорит?
Но чрезвычайно поразили некоторые комментарии, смысл которых сводился к тому, что вот – есть эта версия, она прекрасна и совершенна, и больше не надо пытаться экранизировать, особенно, не в России.
Иностранные экранизации вообще в основном ругают. Причем, ругают истово, яростно. Так, что порой даже трудно понять, что же именно в них так не нравится, кроме «нерусскости», отсутствия «духа», того, что актеры «неправильно» играют наших героев.
Позволю себе порассуждать об этом.
Относительно «русского духа» и точности в передаче нюансов нашей повседневности.
Честно говоря, в иностранных экранизациях нашей литературы я этого просто не жду, потому никогда не разочаровываюсь. А если вижу, что им удалось (хотя бы более-менее) - радуюсь.
На мой взгляд, вообще странно ожидать от зарубежных актеров точности и адекватности передачи «русского духа», характера, российского менталитета. Каким образом они это могут сделать? Наши ведь тоже чаще всего весьма условно «играют французскую жизнь».
Можно возразить: мол, получились же у нас экранизации пьес Шекспира, как здорово Масленников снял цикл о приключениях Шерлока Холмса.
Про Холмса согласна - действительно шедевр в своем роде. Но это случай один из тысячи. К тому же мы не англичане и не можем адекватно судить, сколь на самом деле точно переданы менталитет и жизнь британца времен королевы Виктории.
Что до пьес Шекспира – здесь немного иная ситуация. У Барда только хроники привязаны к конкретным временам и странам. Их мы как раз не экранизировали. А остальные пьесы столь четкой привязки не имеют. Действие «Ромео и Джульетты» происходит в Вероне, но непонятно какой эпохи – то ли современной Шекспиру, то ли за несколько веков до него. История короля Лира, взятая Бардом за основу пьесы, вообще отнесена хронистами к IX веку до н. э., что совершеннейшая фантастика. Принц Датский тоже действует и мыслит, как герой Ренессанса, и друг у него – итальянец, и учится он в Англии. Однако реальная история принца Амлета, описанная в сагах, относится к эпохе викингов, следовательно, все подробности жизни героев, кроме самой истории убийства и мести, выдуманы автором. О Древнем Риме Бард знал еще меньше тех, кто ставил его «Антония и Клеопатру», «Цезаря». Более того, это он подарил нам многие легенды, которые сегодня принято считать историчными – о последних словах Цезаря, например, о неземной любви Антония, о бесконечной красоте Клеопатры. Действие «Двенадцатой ночи» вообще происходит в выдуманной Иллирии, а Эфес в «Комедии ошибок» абсолютно условен. И так далее, и тому подобное.
Следовательно, в экранизациях Шекспира (кроме хроник) не нужна реалистичность характеров и точность деталей повседневности. Требуется тонкий психологизм исполнения и мастерство режиссуры. А уж в отсутствии этого наших актеров и режиссеров не упрекнешь.
Естественно, быта, нравов, нюансов повседневной жизни эпохи и т. п. актер, играющий в историческом фильме или экранизации, просто не знает. Мы с вами тоже не знаем, если только не являемся специалистами – историками, культурологами, краеведами и т. п. Те самые нюансы поведения, детали повседневности обычно остаются за рамками документов, монографий, исследований.
Потому и нужен на съемках исторический консультант (а лучше, не один). И позаботиться о его наличии – дело продюсера, директора, режиссера. Но никак не актера. Актер вообще чрезвычайно зависимая профессия.
Я не снимаю с него ответственности за создание образа. Просто обращаю внимание на то, что актер творит не сам по себе, что он не свободен и не может отвечать за фильм в целом. Уж тем более, за русский / французский / древнеримский и любой другой дух.
Любой зарубежный режиссер снимает собственный взгляд на любую нашу классику. Будь то Толстой, Булгаков или Шолохов.
И обычно у него нет задачи максимально «русифицировать» свою версию, достаточно дать определенные клише для публики (ведь снимают они обычно не рассчитывая на наше критическое восприятие). А если бы актеры (или один актер) даже захотели и попытались бы «обрусить» своих героев (например, Вронского), погрузились бы в литературу, вытрясли из консультантов душу и узнали все нюансы, то в контексте такой экранизации это смотрелось бы как тульский самовар на японской чайной церемонии.
Антон Павлович Чехов по поводу исполнения Москвиным роли Епиходова в постановке «Вишневого сада» в МХТ однажды высказался так:
«Это не то, что я написал, но это талантливо и верно».
Как видим, один художник оставил за другим право на собственную интерпретацию его героя.
Немирович-Данченко для выражения похожей мысли использовал библейскую цитату:
«Истинно говорю вам, если пшеничное зерно, когда падет на землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то даст много плода».
Владимир Иванович перефразировал ее так:
«Для того чтобы от зерна, заброшенного в душу актера появилось настоящее, новое создание искусства, авторский замысел должен умереть в душе актера...».
То есть, каждый художник творит своего Гамлета, Вронского, Мелехова. Серов, прочитав стихотворение Пушкина «Зимняя дорога», увидел свою картину…
Собственно, и каждый читатель (зритель) поступает так. Всякое произведение мы воспринимаем и интерпретируем по-своему. Нет двух одинаковых воображаемых Воландов, Болконских, Маргарит, Борисов Годуновых и т. д.
Конечно, в интерпретациях надо быть острожным, уважать автора и не доводить дело до абсурда. Но самого права на интерпретацию отнять невозможно, ибо это – наше природное свойство.
Что же до экранизаций русской классики за рубежом…
Я никогда не понимала категоричности неприятия, которая часто встречается в оценках.
Мы ставим, экранизируем любую мировую классику любых эпох.
Почему же наша столь неприкосновенна?
Конечно, большей частью получается совсем не то, чего мы ожидаем. Но почему мы ожидаем русскости от нерусских людей?
Никто же всерьез не считает, что переводы античных текстов, выполненные даже такими блестящими филологами, учеными, переводчиками, как Анненский, Зелинский, Вячеслав Иванов, Тахо-Годи, Ярхо способны точно передать древнегреческую трагедию, поэзию, эпос, выразить пресловутый «дух». Мы же понимаем, что это в любом случае авторский взгляд на произведения Еврипида, Гомера, Овидия и т. д., и что нам не постичь миропонимание и образ мысли людей, живших 2 – 3 тысячелетия назад.
Почему же в восприятии экранизаций наших произведений мы порой столь категоричны?