Свято-Троицкий Белогорский Каменнобродский мужской монастырь (Волгоградская обл., Ольховский р-н)
ЛОГИКА СВОБОДЫ ВЫБОРА
Я долго не мог решить, куда поеду на этот раз. Были, конечно, определённые планы, да и со стороны мне советовали посетить то Валаам, то Соловки, то Псково-Печерский монастырь. Но поездка должна была сама «сложиться», и я терпеливо ждал. Воля и целеустремлённость – это, конечно, хорошо, главное, чтобы они не переросли в заблуждение и упрямство… Когда терпелив, то решение приходит всегда логичное и очевидное. И вот тогда уже должны включаться воля и прочие качества: именно так реализуется наша свобода, не вступая в противоречие с Судьбой или Провидением.
Во время прошлогодней поездки на Урал в нашем купе оказались волгоградцы, которые рассказали, что у них в области есть интересный монастырь с пещерами. Мало ли о чём говорят в дороге, я даже названия монастыря не запомнил. Однако в конце апреля молодая семейная пара – Сергей и Ирина (они участвовали в поездках, организованных нашей газетой), неожиданно пригласила поехать с ними на машине в Каменнобродский монастырь в Волгоградской области. «Это же тот самый монастырь, о котором говорили мне волгоградцы!» – удивился я.
Поехали. Впечатления – смешанные, то есть смесь радости, восторга и приятного удивления. На следующий день в редакции одна из наших сотрудниц сказала мне: «Вы прямо светитесь весь». И правда, давно я не испытывал такой эйфории.
Потом в течение лета мы организовали для наших читателей несколько поездок в Каменнобродский монастырь, и эффект лично для меня был тот же. Но о поездке туда на Новый год не думал: мол, хочется куда-нибудь подальше, в новые места. И вдруг опять появляется Сергей, который как-то между прочим заметил, что после Каменнобродского монастыря, после прикосновения к «тёплому камню» в его пещерах у него перестала неметь рука. Тут я вдруг понял: достаточно знаков и намёков, я поеду именно в этот монастырь. И план очередной поездки стал очевидным и комфортным.
ПОСЛЕДНИЙ БИЛЕТ
Не буду впадать в ложную мистику, но поездка в Каменнобродский монастырь сложилась удивительно легко и удачно.
На Саратовском автовокзале (уезжал я 29 декабря) выяснилось, что наш автобус сломался и рейс на Камышин отменяется. На следующем рейсе было несколько свободных мест, и я со своим билетом, взятым ещё в начале декабря, в него «вписался». Всю дорогу до Камышина сладко проспал, проснулся лишь на стоянке у развилки на Красноармейск. Открыв глаза на следующей остановке, увидел, как пассажиры собирают вещи. «Это Камышин?!» – удивился я. «Да, автостанция», – подтвердили пассажиры.
Чуть ли не бегом помчался на автостанцию узнавать про автобус на Ольховку. По интернетовскому расписанию он должен был вот-вот отправиться. «От нас на Ольховку автобусы не ходят», – ответили в кассе. «Я же своими глазами видел расписание!..» – «Они ходят от другой автостанции. Это вам надо на маршрутку…» Я побежал на маршрутку.
В Камышине, основанном в 1667 году, я был впервые. Он расположен в живописной низине среди холмов. Здесь есть большой волжский залив (он был покрыт совершенно прозрачным льдом). На центральной Пролетарской улице отметил массу старинных домов, но выглядят они удручающе из-за неухоженности или некачественного ремонта. И вообще, город оставил грустные впечатления, его можно охарактеризовать одним ключевым словом – «неухоженность». Очень много мусора и в самом городе, и вдоль прилегающих к нему дорог. (Ещё более удручающее впечатление оставил Красноармейск, куда мы заезжали на обратном пути.) Мы вот привыкли относиться к своему городу критически (исключительно из-за любви к нему, желая, чтобы он был ещё лучше), а оказывается, наш Энгельс-Покровск выгодно отличается от многих других провинциальных городов. То есть мы совершенно по праву можем им гордиться, и нам легче двигаться к совершенству, ведь мы уже преодолели период «начального хаоса».
«В городе чуть больше ста тысяч жителей, а автостанций развели!» – ворчал я про себя, мысленно подгоняя маршрутку… На другую автостанцию тоже помчался бегом, и не зря, потому что мне достался последний билет на ольховский автобус, отходящий через 20 минут.
«А как потом мне в Каменный Брод проехать?» – спросил у кассира. Дело в том, что от Ольховки до Каменного Брода – 8 км, а потом ещё до монастыря 4 км. Учитывая надвигающийся вечер, вопрос этот не мог не волновать. Был, конечно, запасной вариант. В начале декабря я звонил в монастырь старосте – иеромонаху Иессею, чтобы узнать, принимают ли паломников. Батюшка очень душевно со мной поговорил и предложил позвонить, когда поеду, чтобы в случае чего забрать меня из Ольховки. Вариант-то был, но мне совершенно не хотелось создавать каких-либо сложностей для монастыря. Мол, пусть лучше в пути волки меня загрызут… О волках это я так, для нагнетания «сюжета» подумал, но, как оказалось позже, это была вполне реальная опасность…
Да, кассир. Кассир ответила несколько странно: «На этом автобусе и уедете». «Ну ладно», – подумал я, теряясь в догадках.
До Ольховки я опять проспал, а там выяснилось, что наш автобус меняет вывеску на «Ольховка – Волгоград» и, соответственно, проезжает и мимо Каменного Брода, и мимо монастыря.
«Я ТОЖЕ БАТЮШКА»
Выйдя у развилки (навигатор в этом месте обычно сообщает: «Поворот направо под острым углом»), я будто погрузился в тишину – плотную и осязаемую. Смеркалось. Снег лежал только в низинках и, казалось, на склонах гор. Но на склонах белел мел: это были меловые белые горы – именно поэтому в названии монастыря есть слово «Белогорский». К монастырю вела полуторакилометровая дорога, никаких других поселений здесь нет.
Слева, высоко на горе, виднелся вход в пещеры, справа вскоре показались многовековые дубы, вернее, их чёрные скелеты. Пейзажи были мне знакомы, но зимой всё это выглядело иначе. Очень грустное зрелище, безжизненное. И монастырь, видневшийся впереди, – чёрно-белый в сумерках, окружённый крепостной стеной, – казался безжизненным, полностью соединившимся с окружающей природой.
Вот и указатель со стрелкой – «Вход в монастырь». Калитка в крепостной стене открыта. Стою, озираюсь. И вдруг из храма выходит человек в чёрной рясе – хромой, с неестественно согнутой рукой, и направляется куда-то вглубь территории. Догоняю его: «Здравствуйте! Вы не знаете, как мне увидеть батюшку Иессея?» «Он сейчас службу ведёт, – ответил человек и добавил: – Я тоже батюшка – отец Александр. А тебя как зовут?» – «Тоже Александр». – «Ну, иди в храм, Александр». «Слава Богу, – говорю я себе, – жизнь здесь есть».
Летом, когда я бывал здесь, основной монастырский храм – Свято-Троицкий – был закрыт на ремонт и службы проходили в домовой церкви в здании трапезной. Значит, уже отремонтировали. Вхожу. В храме всего один прихожанин! Он стоит как будто по стойке «смирно» и крестится как-то образцово-правильно. Сквозь открытые Царские врата в алтаре вижу двух священнослужителей. Там же показался алтарник. На клиросе читают двое в монашеских чёрных одеждах – мужчина и женщина. На стуле в «женской» части замечаю старушку, опять же в монашеской одежде. Всё, больше, кажется, никого... Раздеваюсь, размещаю на лавке свой рюкзак и включаюсь в богослужение. Теперь нас двое мирских.
Возвращается отец Александр, подходит ко мне: «Вон видишь – пожилой и седой – это и есть отец Иессей». Ковыляя, опираясь на посох, отец Александр проходит к креслу, стоящему недалеко от алтаря, и садится.
Вскоре стали подходить новые люди – какие-то молодые парни и мужчины средних лет – все в мирской одежде. Я перевожу взгляд с одного на другого.
Когда вглядываешься в незнакомых людей, с которыми предстоит жить под одной крышей, они кажутся загадкой. Мне так хотелось их «разгадать». Но когда позже узнал всех этих людей поглубже, загадка тоже ушла вглубь…
МЕНЬШИЙ ГРЕХ
После службы мне пришлось ждать, когда освободится отец Иессей. Он, впрочем, решал какие-то вопросы с другим батюшкой – молодым священником, и попросил рядом оказавшегося человека всё мне объяснить и показать. Когда мы с этим человеком остались вдвоём, тот сначала спросил: «Ты куришь?», а потом уже об имени. Он очень обрадовался, что я курю.
Показав мою келью в братском корпусе (в этом старом корпусе жили в основном священнослужители), он повёл меня на улицу, за боковую монастырскую калитку, где можно было подымить. Конечно же, я его угостил сигаретой. «У вас многие курят?» – спросил я. «Да тут сдохнешь, если не курить», – эмоционально ответил он.
Кстати, после вечерней трапезы ко мне присоединилось ещё несколько курящих обитателей монастыря. Естественно, ни у кого сигарет не было. Мне пришлось тоже курить. И вот тут я не совсем понял ситуацию: кто кого ввёл в грех. Дело в том, что я хотел во время пребывания в монастыре не курить, или почти не курить. Получается, что меня спровоцировали на курение. С другой стороны, эти люди не курили бы, не появись я: то есть именно я спровоцировал их. Наврать потом, что у меня сигареты кончились, я тоже не смог. Впрочем, у меня действительно потом сигареты кончились, но это оказалось делом разрешимым: у меня попросили денег и один человек, нарушив правило «с территории монастыря без благословения не выходить», успешно сходил в село Каменный Брод… Ясно, конечно, что у трудников в монастыре денег нет и курящие паломники для них – просто клад.
Пришлось мне курить и с отцом Александром (он не монах), который после инсульта, случившегося с ним восемь лет назад, не вёл службы, а просто жил в монастыре. Мы с ним скрывались «за деревом». У него не действовала рука, ему трудно было прикуривать, я ему помогал… Я бы не стал писать конкретно о нём, но старая монахиня однажды на какую-то тихую просьбу отца Александра громко сказала: «Да ладно тебе, все знают, что ты куришь».
Совместное времяпрепровождение «за калиткой» или «за деревом» приносило свою пользу: я многое узнал из монастырской жизни, да и о самих его обитателях. То есть я благодаря этому довольно быстро там вжился. Но ещё раз убедился, что полумеры («почти не курить») не сглаживают проблему, а усугубляют.
Курение – это, конечно, вредная привычка, а потому грех (так это и воспринимается в монастыре), но ещё чего-то греховного я в своих новых приятелях не заметил. Они совершенно не сквернословили, о монастыре рассказывали с гордостью, не ввязывали меня в интриги (хотя какие-то «подводные течения» в жизни монастыря есть), дружески помогали советами (когда, например, узнали, что я никогда в жизни не исповедовался), и т. д. Одно из главных их отличий – совестливость. С ними было очень легко общаться, и было бы странно кому-либо осуждать их за «маленькую слабость». И я акцентирую на этом внимание лишь затем, чтобы показать, что в монастыре живут обычные люди, а не какие-то фанатики.
По этому случаю в Евангелии от Матфея есть очень показательный эпизод, когда Иисус говорил народу: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; Тогда говорит: «возвращусь в дом мой, откуда я вышел». И, придя, находит его незанятым, выметенным, убранным; Тогда идёт и берёт с собой семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого».
То есть можно очистить себя от греха, изгнать из себя беса, но есть реальная опасность, что вместо одного беса в «незанятом доме» появятся семь новых… Поэтому иногда лучше сосуществовать с одним грехом... Жить вообще без греха – это великий подвиг, это иной уровень жизни, доступный очень не многим.
РЕАЛЬНОЕ СПАСЕНИЕ
Kогда раньше слышал, что в монастырях не живут, а спасаются, то относился к этому, скорее, как к чисто религиозному термину, как к образу. В Каменнобродском монастыре я, пожалуй, впервые прочувствовал реальность спасения души и вообще спасения.
Расскажу вкратце лишь о нескольких судьбах обитателей этого монастыря и о причинах, приведших их сюда. Расскажу именно так, как услышал от них самих.
История А.
- Я работал в Москве, получил расчёт 80 тысяч рублей. Стояли морозы, вещей у меня было много, и я решил пошиковать – не связываться с поездом или автобусом, а договорился с таксистом, чтобы довёз меня до Волгограда за шесть тысяч. Водитель угостил пивом... Очнулся я где-то на московских задворках, естественно, без денег и вещей... Не придал значение тому, что бутылка была откупорена, а в пиво, оказывается, добавили клофелин... Хорошо, телефон остался. Продал его и доехал до Камышина. В Волгоград, в общагу не стал возвращаться – какой смысл? Воровать, что ли, и грабить там?.. От Камышина до монастыря больше семидесяти километров пришлось идти пешком: в шесть утра вышел – к девяти вечера пришёл. Голосовал, но никто так и не остановился... В монастыре приняли. Это единственное место спасения... Весной, наверное, опять в Москву поеду. Москва любит сильных, а я сильный.
(Кстати, в монастыре у А. обострилась язва желудка. Он сначала крепился, а потом его увезли в Ольховскую районную больницу. Отвёз паломник, приехавший в монастырь на своей машине. Провожали А. почти всем монастырём...)
История И.
- Я жил здесь, в монастыре, всё было хорошо, а потом забухал. Батюшка мне говорит: «Уезжай. Когда пробухаешься – возвращайся». Я уехал, конечно. Через пять месяцев вернулся. Там просто погиб бы...
История Д.
- Я сам с Алтая, но окончил в Волгограде речное училище. Тогда как раз взрывы – теракты – были. И вот мы с ребятами решили подурачиться: на судне по внутренней связи разыграли, будто нас захватили террористы. Оказалось, что всё это слышали диспетчеры. Смотрим, наше судно, стоявшее у причала, окружили омоновцы, какие-то машины, и через рупор вдруг говорят, мол, какие ваши условия освобождения... В общем, суд был, к нам очень жёстко подошли... А потом я оказался в этом монастыре. Мне тогда девятнадцать лет было. Очень здесь понравилось, это было счастливое время. Я пас монастырское стадо, все окрестности обошёл. Однажды у меня пропали два телёнка, всё обегал, но их нигде не было. И тогда я заплакал, упал на колени и начал молиться. Буквально тут же эти два телёнка откуда-то вышли... Кстати, тут нередко такое случается. Однажды летом в жару загорелась трава в степи, и огонь несло прямо на монастырь. Наша старая монахиня схватила в храме икону Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радость» и побежала навстречу огню. И вдруг ветер резко переменился... Я очень хотел стать монахом, но... В общем, уехал домой... Десять лет прошло, всякое было. Но вот недавно решил сюда вернуться. Именно сюда, потому что никакого другого монастыря для меня не существует. Добирался сюда автостопом из Барнаула. Один раз в Омске пришлось на вокзале переночевать, несколько раз в других городах – в подъездах, а так нормально добрался. Теперь вот молюсь за своих друзей... И по-прежнему хочу стать монахом.
Не все в монастыре готовы рассказывать о себе, но ни от кого этого и не требуют. Для этого есть исповедь, к которой здесь относятся очень серьёзно. Для меня и для большинства других осталась, например, совершенно загадочной личность Г. Его возраст около тридцати, врач-реаниматолог с высшим образованием. Он постоянно ходил с опущенной головой, молчал, а на вопросы лишь кивал или качал головой, краснел и что-то мычал нечленораздельное. Был Рождественский пост, в трапезной, естественно, постное меню, но он устроил себе пост в квадрате – питался исключительно отварной гречкой, причём варил себе сам. У меня сложилось впечатление, что он так остро осознал какие-то свои грехи, что ему казалось неудобным, стыдным смотреть людям в глаза.
Он был настолько сам в себе, что его старались лишний раз не тревожить, хотя он, как и все, выполнял послушания – пилил дрова, был ночным дежурным по монастырю, каждый вечер с Д. трижды обходил с иконами и молитвами весь монастырь по периметру и т. д. В какой-то другой среде его, наверное, считали бы изгоем, над ним бы насмехались, но здесь все относились к нему с пониманием. Просто у него был свой «способ» спасения.
Кстати, мы все очень обрадовались одному эпизоду. У Г. в ушах почти всегда были наушники: он слушал какие-то религиозные записи, в том числе жития святых. Однажды Д. увидел его смеющимся и, не поверив своим глазам, спросил: «Ты чего смеёшься?» Вытащив наушники, Г. совершенно нормальным голосом ответил: «Такая прикольная история!» Буквально через секунду он вновь опустил голову и стал прежним...
Приезжают в монастырь и вполне успешные люди – так сказать, для профилактики. Хотя разве заглянешь в душу другому человеку? Здесь не стремятся осуждать, а если в разговоре это как-то выходит, то постоянно одёргивают себя. Потому что все знают, что в душе человека порой происходят такие душевные муки, такое самоосуждение, что «добивать» осуждением со стороны – это очень жестоко.
Не знаю, есть ли у нас ещё в стране (или даже в мире) подобные «общественные организации», двери которых всегда открыты для потерпевших жизненное крушение. Причём это не какое-то «воспитательное учреждение», прежде всего это дом со своим «семейным» укладом, во многом основанный на принципах самоорганизации и саморегулирования. Может быть, это та самая новая община, о которой когда-то мечтали. Связующим звеном здесь является вера в Бога или, говоря иначе, доверие к Богу. Это очень крепкий фундамент. Те, кто организовывал у нас революцию в 1917 году, кто пытался искоренить религию в последующие годы, знали, что делали. Они выбивали из-под народа фундамент...
Для каждого православного есть шанс спастись в этой жизни в монастыре, а уж спасение в другой жизни зависит исключительно от него самого.
О РОЛИ КРАЕВЕДЕНИЯ
В ту или иную географическую точку на планете люди попадают по очень многим и разным причинам, а вот единственным оправданием, почему человек живёт именно здесь, являются местные достопримечательности и местная история.
Это и оправдывает, и отличает от других, и укрепляет чувство собственного достоинства, и придаёт уверенности, и возвышает. В любой, даже самой рядовой деревеньке гостям обязательно похвалятся какой-нибудь местной достопримечательностью (хотя бы даже так: «У нас природа красивая, воздух чистый») и расскажут какую-нибудь легенду или просто интересную историю давнего или недавнего прошлого. То есть люди нуждаются в истории, склонны, порой, даже преувеличивать или «притягивать» какие-то факты к себе, всегда с сожалением воспринимают утрату материальных свидетельств прошлого.
Одним везёт с историей больше (как, например, какому-нибудь Риму или нашему Покровску-Энгельсу), другим меньше...
Насельники Каменнобродского монастыря гордятся историей и уникальностью своей обители, что безусловно придаёт им внутреннего достоинства и особой ответственности. Они знают эту историю, и им нравится о ней рассказывать.
Я тоже не раз поражался: в каких-то 300 километрах от нас, в волгоградской глубинке – и вдруг такая жемчужина, совершенно «не пропиаренная», мало кому известная. А сколько таких мест по России?! Впрочем, в самой Волгоградской области о Каменнобродском монастыре знают, сюда приезжают паломники целыми автобусами, особенно летом, но эта известность лишь в пределах региона. В той же нашей Саратовской области об этом монастыре абсолютное большинство даже и не слышали.
Чем же уникальны эти места?
Сам монастырь (сначала он был женским) был образован сравнительно недавно – в начале 1860-х годов, но расположился он в месте, будто специально для него предназначенном. Он стал хранителем этого места.
ВОСТОЧНЫЙ ФОРПОСТ "ПОДЗЕМНОЙ РУСИ"
Все окрестные меловые горы пронизаны сетью подземных ходов, которые появились здесь во время татаро-монгольского ига. По некоторым сведениям, они ещё древнее – относятся к эпохе первых христиан.
Сейчас сохранился единственный вход в пещеры – почти на вершине горы рядом с монастырём. Для всех желающих проводятся экскурсии, но проводятся они лишь по верхнему ярусу протяжённостью около 200 метров. В одном месте паломникам показывают "колодец" – спуск на другой ярус, но даже насельники монастыря не решаются туда спускаться. Известен ещё и третий ярус.
В своё время весь этот пещерный комплекс исследовался спелеологами, но после череды некоторых событий, в том числе и трагических, исследования были свёрнуты и не продолжаются по сей день.
По свидетельствам старожилов, подземные ходы от «пещерной» горы вели в соседнюю балку, в сам монастырь (в одном из монастырских подвалов мне показали предполагаемый вход в подземелье, но он замурован), а также в соседние сёла – Михайловку (около 3 км) и Ольховку (свыше 10 км). Выход в соседнюю балку был предположительно обнаружен (в одной из пещер видны явные следы взрыва и обрушение свода – это советская власть постаралась), но никаких других выходов не найдено. Правда, встречаются очень странные места: подземный коридор вдруг упирается в огромный камень, перегораживающий проход. С инженерной точки зрения, совершенно непонятно, как его можно было установить в монолите пещеры и как и куда он может сдвигаться, чтобы освободить путь. Таких камней-перемычек довольно много. По легендам, жившие здесь монахи-отшельники могли их сдвигать с места всего лишь молитвой, усилием мысли. Да, мы помним, конечно, подобные чудеса из русских, восточных и многих других сказок.
Один из таких камней – весь в застывших подтёках, как будто кто-то рыдал слёзно, прижавшись к нему лицом. Действительно, говорит легенда, за этим камнем находится келья отшельника. Однажды монах решил выйти на поверхность, что-то увидел, допустил в своё сердце какие-то греховные мысли и даже усомнился в своей вере. Когда он вернулся, то не смог, как прежде, отодвинуть камень – такая способность была им утрачена. Он молился, рыдал, поливая камень слезами, но дар сдвигать камни к нему так и не вернулся.
В одном из таких камней учёные просверлили отверстие диаметром около пяти сантиметров и с помощью видеозонда смогли увидеть, что находилось за камнем. А там находился довольно обширный зал, в середине которого стоял каменный стол, а по периметру тянулись скамьи, также выдолбленные из камня. На них покоились мощи (тела) нескольких людей.
Кстати, в исследованном пещерном лабиринте не встречаются монашеские кельи, какие наблюдаются в других подобных пещерах, например в Наровчате (север Пензенской области). Так как монахи-отшельники здесь безусловно жили, то отодвигающиеся камни перестают казаться фантастикой, ведь как-то люди проходили через эти каменные заслоны.
В связи с этим уместно вспомнить множественные упоминания в Евангелии о «сдвигании» гор. Например, в Евангелии от Матфея (Мф. 21:21) говорится: «Если будете иметь веру и не усомнитесь... горе скажете: «поднимись и ввергнись в море», - будет». Или вот ещё: «Если вы будете иметь веру (даже) с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдёт; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф. 17:20).
Есть в каменнобродских пещерах ещё один удивительный камень в виде плиты, расположенный в нише, - он тёплый. Его теплота особенно ощущается, если сначала дотронуться до окружающих пещерных сводов, а потом до него...
...Экскурсии по пещерам для паломников проводил Д., о котором я уже рассказывал. Однажды он предложил мне пойти с ним туда для уборки. «Раньше я не боялся ходить в пещеры один, а теперь почему-то боюсь», – сказал он. Я очень обрадовался такой возможности.
Уборка заключалась в очистке песка в лотках от свечных огарков, в извлечении монет и записок из щелей (в записках люди обычно просят здоровья себе и своим близким, успеха в каких-то делах и так далее), в ревизии иконок (паломники оставляют в пещерах бумажные или картонные иконки, которые со временем ветшают) и тому подобное.
Я не столько «работал», сколько проводил своё исследование пещер. В частности, у «тёплого камня», который считается исцеляющим, обнаружил, что и пол пещеры возле него тоже был тёплым. Как говорит Д., под этим камнем (или за ним) находятся чьи-то мощи, которые излучают тепло и святость...
Одна из загадок каменнобродских пещер – отсутствие на поверхности выброшенной породы после прокладки подземных ходов. Входы в пещеры были тщательно замаскированы (этому способствовали и густые, стелющиеся по склонам меловых гор кусты можжевельника), отвалы горной породы демаскировали бы пещеры – это понятно. Но куда девали эту породу?
Некоторые легенды до того фантастичны, что вызывают ироническую усмешку. К примеру, абсолютной фантастикой воспринимаются рассказы о том, что сеть подземных ходов простирается на сотни километров в сторону Белгорода и Воронежа. Однако чем дальше вникаешь в вопрос, тем меньше иронии...
При исследовании каменнобродских пещер в одном из подземных ярусов обнаружили... старую лодку с вёслами. Зачем в каменных пещерах глубоко под землёй лодка? Тут же вспоминаются легенды о подземных реках, имеющих большую протяжённость, об огромных карстовых полостях под землёй (меловые и известняковые породы вполне этому благоприятствуют), и «подземные ходы на сотни километров» перестают быть фантастикой. По подземным рекам раньше успешно сплавлялись на лодках, люди прекрасно разбирались в подземной географии Руси, в Волжско-Донском регионе христианские монастыри, скорее всего, были объединены подземными коммуникациями. Всё это есть в легендах и сказках, а легенды и сказки всегда отталкивались от реальных событий и явлений.
Что интересно, в пространстве между Каменнобродским монастырём и Воронежем расположена знаменитая Медведицкая гряда, где просто "роятся" НЛО, буйствуют шаровые молнии и т. д. и т. п. В общем, аномальная зона. Уфологи утверждают, что там под землёй есть огромные полости, где инопланетяне устроили свою базу...
Инопланетяне – дело второе, а вот подземные полости, фактически подземная Русь – пожалуй, факт.
...Да, о горной породе. Её как раз сваливали в подземных естественных пустотах...
Ещё одна местная легенда рассказывает о церкви, стоявшей раньше на северо-западной окраине Ольховки. Однажды эта церковь ушла под землю "от истовых молитв иноков Каменнобродской обители". Курган на этом месте до сих пор носит название «Святая гора» (или "Святая могила"), а рядом с ним бьёт родник... Кто знает, может быть, этот храм до сих пор служит подземным обитателям этих мест. Ведь ходят легенды о том, что подземная Русь вполне обитаема...
По документальным свидетельствам известно, что в начале ХХ века окрестные жители не раз видели монахов-мужчин (Каменнобродский монастырь, как известно, был раньше женским), которые вдруг «ниоткуда» появлялись из зарослей можжевельника на склонах меловых гор и исчезали «в никуда». Большевики в постреволюционные годы пытались делать облавы на этих подземных людей, но безрезультатно. Есть свидетельства о том, что группа монахинь в революционную смуту "затворила" себя в пещерах, и их судьба неизвестна. В 1930-е годы монастырь стоял заброшенным, но местные жители периодически видели здесь монахов...
Каменнобродские пещеры исследовали не только учёные, но и подростки, и разного рода авантюристы, о чём свидетельствуют "наскальные" рисунки и надписи в пещерах. Были случаи, что люди бесследно исчезали под землёй.
Да, вокруг этих пещер много легенд, историй и ещё больше суждений и домыслов. Одни здесь находят следы друидов (жрецов у кельтов – древних индоевропейских племён) или прочих язычников, другие говорят о пещерах как о русской Шамбале (якобы обнаруженные мощи – это некие древние люди в состоянии Сомати, то есть в состоянии "самоконсервации"; их дух, однако, не бездействует). Но кто знает истину?
Я, конечно же, хотел спуститься в нижний ярус (на дне вертикального колодца-входа можно видеть песок; туда ведёт деревянная лестница), но никто, по словам Д., не дал бы мне благословения на это. На все мои вопросы о том, проводятся ли сейчас исследования, есть ли планы на этот счёт, мне отвечали либо отрицательно, либо неопределённо. Сложилось впечатление, что монастырь как бы отстранился от пещер. Но я всё-таки узнал, кто "распоряжается" этими пещерами, – афонские монахи. То есть старцы из древнего Афонского монастыря, расположенного в Греции.
Несколько лет тому назад в Каменнобродский монастырь приезжали из Афона несколько старых монахов. Они вошли в пещеры, попросили их закрыть снаружи и никого не впускать. Через три дня они вышли, ничего не рассказывая и не комментируя, и уехали. Сказали только, что пещеры откроются тогда, когда придёт время, что любые действия в пещерах можно предпринимать только по благословению (распоряжению) афонских монахов, а функция монастыря – охранять и следить за порядком в открытых пещерах.
Есть у каменнобродских пещер и другие «охранники» – змеи. Судя по рассказам Д., их особенно много в пещерах весной и скапливаются они обычно в начале подземного лабиринта. Порой они гроздьями свисают с верхних сводов, и чтобы не шокировать паломников-экскурсантов, приходится с утра "счищать" их палкой и "выгонять"... Самое удивительное, что ещё никто из паломников не пострадал от укуса этих ядовитых змей, да и сами змеи, видимо, не любят суеты и многолюдья, скрываются днём в каких-то пещерных щелях.
В подземелье всегда одна и та же температура – плюс 14 градусов, там всегда свежий воздух и нет явных сквозняков. Подземные коридоры высокие – под два метра, широкие. В некоторых нишах, в том числе и на "тёплом камне", устроены иконостасы, перед которыми горят свечи. Даже самые крутые атеисты, даже явные с виду братки здесь смиряются и становятся кроткими...
ДРЕВНЯЯ ДОРОГА
Не только в пещерах уникальность Каменнобродского монастыря. Привлекает он людей и своими источниками, которых здесь девять. Буквально на небольшом пятачке бьют источники с радоновой, сероводородной (над ним стоит купальня) и серебряной водой. Такого сочетания, пожалуй, нигде больше не встречается. Опять же можно вспомнить сказки о «живой» и «мёртвой» воде.
За водой с ионами серебра постоянно приезжают окрестные жители (даже в «мёртвый» день 1 января приезжало несколько машин), монастырь также пользуется этой водой. Несколько раз мне пришлось с послушником Анастасием возить на лошади фляги с водой, в том числе для бани. Да, вот такая здесь роскошь – мыться серебряной – «живой» – водой.
Источник не сильный, фляги набираются подолгу. Летом, в сезон паломничества, здесь стоит большая очередь…
Остаются в памяти паломников и исполинские дубы. Как говорят старожилы, в прежние времена между монастырём и рекой Иловля (до неё около 3 км) стояла дубрава, что для этих краёв было редкостью. Другие утверждают, что дубы были посажены вдоль старинной дороги ещё домонгольских времён. Как бы то ни было, но гигантские дубы в настоящее время сохранились только именно вдоль дороги, которой насчитывается свыше 800 лет. Участок этой древней дороги рядом с монастырём сохранился в первозданном виде! Слава Богу, что её не засыпали щебёнкой, не покрыли асфальтом.
По этой дороге семь с половиной веков тому назад проезжал Александр Невский, причисленный к лику святых. В полутора километрах от монастыря есть сопка, на которой установлен памятный крест в честь благоверного князя. Здесь располагался его шатёр.
Приезжал он в эти края в 1263 году, как бы сейчас сказали, с гуманитарной миссией. Как написано в современных энциклопедиях, Александр Ярославович «умелой политикой ослабил тяготы монголо-татарского ига». Там, где сейчас стоит село Каменный Брод, древняя дорога пересекала полноводную тогда реку Иловля. Татарский хан решил сделать брод через реку более проходимым и удобным, то есть выложить дно камнем. Для этой работы сюда были согнаны сотни русских невольников. Ханские надсмотрщики отличались жестокостью и не особо ценили «рабочую силу»: люди умирали десятками от истощения и непосильного труда. Александр Невский лично обратился к хану, чтобы облегчить участь невольников.
Как пишут летописи, на обратном пути из орды домой во Владимир князь заболел и скончался в Городце. Тело его сначала было привезено в Боголюбский монастырь, а потом доставлено во Владимир. Четыре года назад, когда я был в Боголюбове, фраза «из орды» звучала для меня абстрактно, и вот теперь судьба привела меня в эту самую орду…
Александр Невский скончался в ноябре 1263 года, и тогда же под сопкой, где останавливался князь, забил родник…
Помнит эта дорога у Каменнобродского монастыря и Петра I, и дочь его – российскую императрицу Елизавету Петровну.
Как известно, Волго-Донской канал был построен в 1952 году, но ещё Пётр I предпринял попытку соединить Волгу с Доном. Строительство канала было начато в 1698 году на месте волока между реками Иловля, которая впадает в Дон и в те времена была вполне судоходной, и Камышинка. Но проект так и не был реализован. Кстати, до сих пор заметны следы того строительства (выемки и валы), а недалеко от Камышина располагается город Петров Вал.
По одной из легенд, дубы вдоль каменнобродской дороги посадил лично Пётр I. Он, конечно, любил дубы и вполне мог их посадить здесь (или высказать желание, чтобы посадили), тем более что возраст императора и возраст этих великанов – 340 лет – вполне близки. Например, недавно погиб один дуб: его возраст по годовым кольцам оказался равным 300 годам. Но есть здесь деревья гораздо больше и старше – свыше 400 лет. Возможно, это одни из старейших дубов на планете. В любом случае они, как и дорога, помнят Петра I.
…Анастасий, словно угадав моё желание, прокатил меня по древней дороге на лошади. Правда, ехали мы не в карете, а в обыкновенной телеге…
Есть в монастыре ещё одна дстопримечательность – так называемый женский камень. С виду это обычный каменный жёрнов из старой монастырской мельницы, его уже в наше время положили рядом с монастырским храмом в качестве исторического атрибута. Народная молва сразу же стала считать его исцеляющим, и масса фактов подтверждает это. Поэтому неудивительно в сезон паломничества видеть очередь и около него: все хотят посидеть на нём или хотя бы дотронуться.
Факты исцеления, конечно, никто официально не фиксирует, но очень часто повторно приезжающие паломники рассказывают о них. Некоторые звонят в монастырь, чтобы поделиться радостными новостями и высказать слова благодарности.
Проявилась и ещё одна способность этого камня (судя по отзывам паломников): он помогает зачать ребёнка и способствует укреплению любви.
В монастыре объясняют всё это так: десятилетиями сёстры при помощи этого жёрнова вручную мололи зерно, постоянно читая молитвы. В результате этот «женский камень» стал настолько намоленным, что сам начал «излучать» святость.
СУРОВЫЙ ВИД
Монастырь закрыли в 1927 году, в те же годы была разрушена большая часть зданий и сооружений, включая Свято-Троицкий храм. Сейчас на месте пятикупольного красавца-храма – пустырь с оставшимся фундаментом. Насельники Каменнобродской обители мечтают его восстановить.
В советские годы здесь была размещена МТС с парком тракторов, в трапезной держали скот. В годы Великой Отечественной войны в сохранившихся зданиях расположился госпиталь, а на взгорке за монастырём находится братская могила умерших от тифа. После войны на территории обители открыли конезавод. Православной Церкви монастырь был возвращён в 1991 году.
Здесь многое восстановлено за последние два десятилетия, но выглядит монастырь по сравнению, например, с Дивеевской или Санаксарской обителью, не так ярко и броско. Он с виду суров, особенно зимой, и этим как бы вдвойне отстранён от мира. Здесь немало пустырей и развалин, здания не «отлакированы», удобства – во дворе, какие-то ямы и кучи земли…
С первого взгляда монастырь может показаться неуютным, но стоит только познакомиться с его обитателями, почувствовать его изнутри – и он превращается в добрый, уютный дом.
МОНАСТЫРСКИЙ ЮМОР
У многих сложились стереотипы относительно монастырской жизни: мол, люди там замкнутые, хмурые, фанатичные и т. п. Это не совсем так, а что касается Каменнобродского монастыря, – абсолютно не так. И главное свидетельство этому – чувство юмора. Здесь много и часто улыбаются.
Буквально несколько примеров. В трапезной батюшка Иессей сообщает всем, что в ближайшие дни в монастырь приезжает владыка Елисей – епископ Урюпинский и Новоаннинский. Вокруг этого заводится разговор, и вдруг старая монахиня высказывает пожелание, чтобы владыка соборовал её и ещё одну монахиню. (Соборование – это церковный обряд, совершаемый над тяжелобольным или умирающим человеком.) «Матушка! – взмолился о. Иессей. – Ты уже третий раз соборуешься!» Это вызвало «оживление в зале», потому что у монахинь, несмотря на их преклонный возраст, жизненной активности было не занимать. «Матушка, – обратился к монахине Д., – а вы кому завещаете холодильник, что прихожане вам подарили?»
Тему развивает батюшка Конон, рассказывая о случае в одном из соседних сёл: «Одна женщина спалила своей соседке сено из ревности, а потом опомнилась – стыдно ей стало, да и компенсировать надо. «Легче умереть», – подумала она и… умерла. Лежит, люди пришли проститься с нею, говорят: мол, лучше бы она жила, мы бы её простили. И вдруг у покойницы слёзы полились из глаз, и она очнулась…»
Кстати, приезда епископа Елисея все ожидали с особым чувством: он должен был постричь в монахи послушника Анастасия. Анастасий – мужчина лет около пятидесяти, живёт в монастыре уже лет пятнадцать, отличается трудолюбием и спокойствием. Он не склонен к разговорчивости, но с ним очень приятно находиться рядом. Вся братия с особым чувством ждала его пострига и в то же время влёгкую подкалывала его то и дело. Днём 31 декабря он на лошади развозил по монастырю дрова, и вдруг ему позвонили родные. После разговора говорит нам: «Они там салаты готовят, посуда, бутылки звенят». Д. ему: «А ты бы как монах сказал им: мол, сейчас же все бутылки и салаты выбросьте в форточку!»
Отец Александр – тоже любитель весёлых историй. Раз летом он попросил свою матушку окатить его водой из бочки, что стояла у них во дворе. Та зачерпнула ведром воды и окатила. «Чувствую, – рассказывает о. Александр, – что-то с уха у меня свисает. Снимаю рукой – а это презерватив! Сынок наш туда бросил…»
Иногда совершенно очевидные вещи превращаются в открытия. В монастыре я вдруг задумался: почему у всех его обитателей – не только у священнослужителей, но и у людей без какого-либо образования – правильная и красивая речь? И понял, почему: они не употребляют мат и прочие слова-паразиты и слова-заменители. При употреблении мата и слов-паразитов не надо особо задумываться о подборе и выборе слов, о каких-то синонимах – на кончике языка всегда есть «универсальные слова», словесные заготовки, отчего речь становится примитивной. При намеренном отказе от матерных слов-заготовок активизируется мозг, повышается уровень интеллекта и т. п. Это действительно «вынуждает» говорить правильно и интересно.
ВСТРЕЧА НОВОГО ГОДА
В канун Нового года трудники установили в трапезной искусственную ёлку. Отец Конон довольно скептически к этому отнёсся: мол, такие ёлки выделяют химически вредные вещества, но всё-таки разрешил её оставить, не став обижать тех, кто руководствовался добрыми намерениями.
Кстати, вечером 31 декабря на трапезе он и отец Иессей поздравили всех с Новолетием. «А шампанское?» – в шутку спросил Д. Все, естественно, рассмеялись. Во-первых, шёл Рождественский пост, а во-вторых, в монастыре 31 декабря и 1 января были совершенно обычными днями.
Для меня как мирского человека Новый год является необычным праздником, поэтому я решил его всё-таки отметить хотя бы символически. Дело в том, что у меня «с собой было»: ещё с походных времён в рюкзаке «затерялась» фляжечка с коньяком. Естественно, никому об этом не сказал, чтобы не соблазнять, как это вышло с курением.
За 30 минут до Нового года я вышел на улицу, погулял по монастырю. Шёл небольшой снежок, было тихо и темно, лишь на плотном слое облаков светились два пятна: большее отражало районный центр Ольховку, меньшее – село Каменный Брод.
Совершать «грехопадение» на территории монастыря не стал и направился к склону горы, где не было ограждения (входные ворота и все калитки были, естественно, закрыты). Кстати, именно в этом месте несколько лет назад на одного из монахов напала волчица. Вообще, волков в этих краях много, они нередко со склонов гор подолгу взирают на монастырь, особенно ранней весной. К этому привыкли. Но чтобы волк напал на человека, причём на территории монастыря, – это было странно. У монаха была палка, и он вовремя заметил бросившегося на него зверя. В результате он забил волка палкой, и когда к нему подбежали, помощь уже была не нужна. Когда животное свежевали, оказалось, что волчица была беременной…
И вот я прошёл как раз это место и направился фактически в волчьи владения, имея с собой лишь маленький фонарик. Прошёл мимо большого деревянного креста над братской могилой, зашёл за старое здание трапезной, тем самым отрезав себе все пути спасения. Думал, калитка у трапезной окажется открытой, чтобы в случае чего юркнуть в неё, но в эту ночь дежурил по монастырю Г. (это тот, который всё время молчал и ел только гречневую кашу), а он очень скрупулёзно выполнял свои обязанности. В общем, в случае нападения волков мне оставалось либо обороняться, прижавшись к стене, либо, нарушая физические законы, перелететь через высокое ограждение. А ведь мне ещё предстоял обратный путь, когда я буду идти спиной к горным склонам…
Периодически освещал фонариком склоны горы и заросли деревьев, было реально страшно, но… праздник есть праздник. Ровно в полночь я сделал из фляжки несколько глотков, закусил мандаринкой и закурил. Традиция, так сказать, была соблюдена. Каких-то чувств сожаления о салате «Оливье» или новогодних телешоу, естественно, не было, и даже слышимые за несколько километров разрывы фейерверков воспринимались равнодушно. Было просто странно…
Войдя вновь на территорию монастыря, с удивлением заметил, что в некоторых окнах горит свет. Там, видимо, тоже соблюдали традицию… В шесть утра началась обычная утренняя служба…
ИСПОВЕДЬ
На первом же богослужении меня спросили: «Исповедоваться будешь?» Это же спрашивали и в других монастырях, но я всегда отделывался фразой: «Нет, спасибо, я не готов». Ответил и здесь так, однако на этот раз меня не оставили в покое.
Исповедь, или покаяние – это одно из семи Таинств, в котором верующий исповедует устно свои грехи Богу в присутствии священника и через него же получает прощение грехов от Самого Иисуса Христа. Эту «процедуру» я представлял очень смутно, она меня откровенно пугала. Я действительно к ней не был готов. Насельники монастыря прекрасно понимали моё состояние (видимо, сами через это когда-то прошли) и решили мне помочь.
«Обработка» проходила везде, даже «за калиткой» во время перекура. Например, А. вдруг спрашивает меня: «А ты знаешь, зачем исповедуются?» «Чтобы душу очистить», – отвечаю я. «Ну да, от грехов. А ещё – чтобы эти грехи не повторять. Если уверен, что не повторишь такой грех – в нём и раскаивайся. Чтобы не походить на маленьких детей, которые говорят: «Больше не буду» и тут же опять делают».
В другой раз И. советует: «Лучше грехи, в которых каешься, записать на бумаге, чтобы о каком-нибудь не забыть. Ну и вспомнить помогает, когда к исповеди готовишься…»
Все эти разговоры ещё больше пугали, и я уже догадывался, что на этот раз мне не отвертеться. С другой стороны, трогала дружеская забота о моей душевной чистоте. Я постоянно думал об этом и особенно внимательно наблюдал, как исповедуются другие. Например, у Д. действительно был листок бумаги, исписанный с обеих сторон. После исповеди он этот листок изорвал на мелкие части…
«Добил» меня батюшка Конон: на богослужении 1 января он сказал, что завтра утром мне надо исповедоваться. «Я не готов», – по привычке ответил я. «Готовься», – посоветовал он.
Все насельники Каменнобродского монастыря трапезничают вместе, одной семьёй. Как и полагается, кто-то один во время трапезы читает вслух жития святых, остальные молча едят. По окончании трапезы читается молитва, после которой трапезная превращается в своеобразный клуб: обсуждаются новости, какие-то монастырские проблемы и планы, кому-то пеняется за нерадивость и т. д. И вот во время такого «производственного совещания» батюшка Конон вдруг говорит, обращаясь ко мне: «Ты когда последний раз исповедовался?» С упавшим сердцем отвечаю: «Я вообще никогда не исповедовался». Батюшка на несколько секунд задумывается: «Значит, ты должен исповедоваться во всех грехах, начиная с детства…» «Боже мой! – думаю я. – Это ж сколько листов придётся исписать?!» «Поговори с ребятами, они тебе помогут», – продолжает отец Конон. «У меня книга специальная есть», – отзывается Д. «Это не смертельно», – добавляет кто-то…
Книга-«инструкция» оказалась преинтереснейшей: в ней все грехи были разбиты на группы. Некоторые прегрешения назывались не обычными мирскими словами, а как-то непривычно: прелюбодеяние, любостяжание, чревоугодие, божба. Читая книгу, сделал для себя немало открытий: оказывается, отношение к животным тоже оценивается. Сразу же представил нашего домашнего кота, живущего в сытости и ласке, вспомнил собак из детства, которых я всегда подкармливал и гладил, и почувствовал чуть ли не ореол вокруг головы. Да и с чревоугодием каких-либо «аномалий» у себя не заметил, и богатств никаких не коплю, и… Да я же практически святой!..
Вечером отец Конон зашёл ко мне в келью и предупредил, чтобы после двенадцати ночи и до исповеди я не курил, ничего не ел и не волновался. Он действительно нашёл такие слова, что я совершенно успокоился и перестал ломать голову насчёт своих грехов, хотя выплеск адреналина не давал уснуть. Решил прогуляться по ночному монастырю и случайно столкнулся с Д. – он как раз дежурил. Пошли с ним в трапезную и до двух ночи просидели с разговорами. «Не беспокойтесь насчёт исповеди, – сказал он на прощание, – всё будет хорошо…»
Исповедовался я батюшке Иессею. Подходил к аналою, будто с головой бросался в омут. После прочтения молитвы батюшка как-то просто и по-отечески сказал: «А сейчас ты почувствуешь присутствие Святого Духа». И я действительно почувствовал, и из глаз полились слёзы. Правда, это удивительное состояние не избавило меня от склонности порассуждать: мол, «вообще-то, я обычно» или «с одной стороны – конечно, но с другой…» Отец Иессей очень изящно это пресёк: «Не кокетничай!» И дальше покаяние прошло уже без «кокетства». И платой за это была потрясающая лёгкость и свежесть в душе. Всё-таки грехи имеют какую-то массу…
РУКОПОЖАТИЯ
В монастыре во время вечерней службы проводится обряд прощения, во время которого все просят прощения друг у друга. Перед женщинами и священнослужителями совершаешь земной поклон, а с мужчинами обмениваешься рукопожатием и троекратно обнимаешься или просто касаешься плечами. На просьбу о прощении следует ответ: «Бог простит».
Этот обряд безусловно способствует объединению всех обитателей монастыря в единую братскую семью. А в последний вечер (наутро я уезжал) я вдруг уловил разницу в рукопожатиях: от нейтрально дежурного до дружески тёплого. То есть в этом жесте ясно читалось отношение ко мне. Было приятно, что для кого-то я стал больше, чем просто паломник, приехавший на несколько дней.
Рано утром отец Конон благословил меня в дорогу, и я легко зашагал к трассе, постоянно оглядываясь на монастырь, на вход в пещеры, на огромные дубы...
Январь, 2013
Продолжение следует
Уважаемые читатели! Я рад делиться с вами своими ощущениями от своих "спасений" и буду рад получать от вас ваши комментарии и мысли. С уважением к вам, А. Бурмистров!