В 1654 году в Московском государстве разразилась чума. Наверное, вы что-то об этом уже слышали. Поэтому рассказывать эту страшную сказку я не буду. Просто познакомлю с инструкциями государственных чиновников, пытавшихся остановить это поветрие.
Если обратиться к документам, связанным с эпидемией, то выяснятся интересные подробности. В частности, организовывать борьбу с мором пришлось не царю Алексею Михайловичу, который был тогда на войне под Смоленском, но его сыну, малолетнему царевичу Алексею Алексеевичу (а точнее, его приближенным). Впрочем, царский двор тогда находился довольно далеко от мест морового поветрия — в Калязине, и поэтому советники Алексея Алексеевича могли оценивать ситуацию в Москве и других регионах только по письменным докладам чиновников с мест.
Деятельность советников царевича свелась к отсылке грозных наказов. Все сводилось к следующему:
· ставить заставы;
· никого не впускать из зараженных земель;
· выяснять у прибывших оттуда (если они все же впускались по какой-либо важной причине), как долго длилась болезнь, были ли на больных язвы и сколько народу умерло.
· запирать дворы, где обнаруживались больные люди. В этом случае здоровые члены семьи фактически заносились в список больных, более того, сами больные (а с ними, соответственно, и их родственники) воспринимались как уже обреченные люди — смерть для них была лишь делом времени.
· если на дворе умирали все, то приказывалось ломать дворовые строения или даже сжигать их. Умершие должны были хорониться здесь же, на территории двора, и в той же одежде, в которой умерли, и даже на тех же постелях: «в чем и на чем» — так гласила устоявшаяся формула наказов;
· государственные учреждения замуровывать, закладывая кирпичом окна. При этом рабочие во время этих работ должны были находиться снаружи здания, чтобы не нанести заразу внутрь. Понятно дело, что здоровье строителей мало кого волновало.
Эти наказы производят весьма убедительное впечатление — власть планировала действовать очень жестко.
Но планы планами, а жизнь жизнью. Даже жизнь на грани смерти. Как это обычно и бывает, идеальная схема, тщательно продуманная верховной властью, на местах столкнулась с российскими реалиями.
Обыватели категорически не хотели менять установленный порядок жизни (даже перед лицом смертельной опасности). Люди все равно ездили через заставы, по знакомству, с помощью взяток, а то и силой прорываясь через все кордоны.
Да и заставы ставились таким образом, что, предохраняя от эпидемии внешние районы, они практически обрекали людей, находящихся внутри кордонов, на голодную смерть. И, наконец, в некоторых местах заставы было просто не из кого ставить, — «служилые люди» либо от страха сбежали, либо не хотели добровольно идти на эту опасную службу, либо уже умерли от болезни.
Не всегда соблюдался и наказ о захоронении умерших на месте их смерти. Один из кошмаров православного человека – сама возможность быть похороненным вне церковного кладбища. А при таком раскладе попасть в действительно лучший мир после смерти было невозможно! Поэтому оставшиеся в живых родственники всячески стремились обойти данный запрет, всеми правдами и неправдами организуя похороны именно на церковной территории. Хотя и были случаи захоронения людей на дворах. Но с целью сокрытия наличия болезни в доме. Звучит дико, но и такое было.
Охрана дворов умерших людей не могла быть организована в принципе. Слишком уж много умерло народу, некому было нести охранную службу. Однако ворам все было нипочем – они активно грабили брошенные жилища. Вещи умерших от чумы переходили в чужие руки. Чума убивала и воров, и покупателей ворованного, шествуя все дальше и дальше.
А вот требование сжигать зараженные дворы вообще за гранью лично моего понимания. Как?! Как можно было сжечь двор в центре Москвы без опасности спалить этот самый центр? Но Господь милостив – у тех, кто остался в живых, хватило ума не следовать предписаниям руководства. Калязин далеко, авось не проверят.
Доклады с мест о симптомах заболевания у людей не давали никакой зацепки чиновникам: болезни были и длительными, и короткими, а люди умирали как с язвами, так и без них. Заболел ли человек чумой или чем-нибудь другим, понять было сложно.
В общем, меры, предпринятые чиновниками от имени царевича, могли при определенных обстоятельствах ослабить действие чумы, если бы… если бы соблюдались самим народом. В целом, нужно признать, что мор не считался русскими обывателями важной причиной изменения обычного жизненного уклада, очевидно, потому, что его причиной была все та же Божья воля — сегодня она такая, а завтра иная…